Примеры абсолютных правоотношений

Действие гражданского законодательства во времени

По общему, относящемуся ко всем видам нормативных актов правилу нормы

гражданского законодательства не имеют обратной силы. Это означает, что они

распространяют действие только на отношения, которые возникают после введения

соответствующего акта в действие. Статья 4 ГК допускает возможность определенных

исключений из этого правила, но непременно закрепленных в самом законе. Имеется

в виду распространение действия акта на возникшие до его издания отношения.

Именно так поступил, например, Верховный Совет РФ при утверждении 24 декабря

1992 года новых, более льготных для потерпевших Правил возмещения работодателями

вреда, причиненного работникам увечьем, профессиональным заболеванием либо

иным повреждением здоровья, связанным с исполнением ими трудовых обязанностей<34>.

В постановлении Верховного Совета РФ об утверждении Правил предусматривается,

что по желанию гражданина размер возмещения, исчисленного до их принятия,

подлежит перерасчету по нормам Правил . Перерасчет может производиться не

более чем за три года перед обращением за ним и не ранее чем с 1 декабря 1992

года.

Отношения, регулируемые гражданским законодательством, нередко носят длящийся характер, а потому отдельные права и обязанности могут возникнуть из этих отношений уже после того, как возникло само правоотношение. Так произойдет,

например, если банк откроет кредитную линию либо товарный склад заключит договор,

по которому обязуется в течение определенного времени принимать от поклажедателя

товары на хранение в июне, но уже в ноябре того же года появятся новые законы

о банковском кредитовании или хранении, которым условия указанных договоров

не соответствуют. В таком случае возникает вопрос: должно ли применяться к

правам и обязанностям, возникшим в связи с выданной в ноябре банковской ссудой

или принятым тогда же на хранение товаром, законодательство, действовавшее

в период заключения договора, или новое, вступившее в действие после выдачи

ссуды или принятия товара? Пункт 2 ст. 4 ГК устанавливает общее правило. Предусмотрено,

что к отношениям, возникшим до введения в действие нового акта гражданского

законодательства, он применяется только к правам и обязанностям, которые появились

после введения его в действие.


ГК содержит исключение из приведенного правила, рассчитанное только на

договоры. В данном случае действует положение, последовательно опирающееся

на принцип «pacta sunt servanda» «договоры должны исполняться». Соответствующий

принцип, выражающийся, в частности, в неизменности договорных условий, закреплен

в ст. 422 ГК. Она предусматривает, что, если уже после заключения договора

принят закон, который устанавливает обязательные для сторон правила иные,

чем действовавшие при заключении договора, его условия сохраняют силу. Значит,

в приведенном выше примере, связанном с изданием новых актов о кредитных договорах

или о хранении, должен был бы все-таки применяться старый акт, несмотря на

то, например, что право требовать возврата полученной ссуды или принятия мер

по обеспечению сохранности товара возникло уже в период действия нового акта.

Однако указанное правило ГК действует только в случае, когда в новом

акте не предусмотрено, что он распространяет свою силу на ранее заключенные

договоры. Именно так поступил Вводный закон по отношению к Гражданскому кодексу.

В нем прежде всего закреплено, что часть первая ГК вступила в силу с 1 января

1995 года, а для отдельных глав указаны специальные сроки их введения: в частности,

глава 4 — со дня официального опубликования ГК, а глава 17 — со дня введения

в действие принятого Государственной Думой Земельного кодекса.

Установлено и общее правило об обратной силе норм ГК, а также специальные

— относящиеся к отдельным их видам. Так, общее правило (ст. 5 Вводного закона)

предусматривает, что часть первая ГК распространяется на гражданские правоотношения,

возникшие после ее введения. Вместе с тем применительно к гражданским правоотношениям,

которые возникли до введения ГК в действие, он распространяется на те права

и обязанности, которые возникли после его введения, не делая при этом никаких

исключений для ст. 422. Следовательно, если бы договоры, о которых идет речь,

были заключены до принятия части первой ГК, а кредит выдан и товар принят

уже после 1 января 1995 года (то есть в период действия Кодекса), то к отношениям

сторон следовало бы применить нормы ГК, имея в виду приведенное выше положение

Вводного закона .

Вводный закон признал утратившими силу некоторые изданные до его принятия

акты, в том числе законы о собственности и о предприятиях и предпринимательской

деятельности (последний — кроме статей 34 и 35, посвященных государственной

регистрации предприятий).

Вводный закон установил, что после принятия нового ГК сохраняют действие

не охваченные частью первой ГК разделы Гражданского кодекса РСФСР 1964 года

и Основ . До приведения законов и иных правовых актов СССР и Российской Федерации

(РСФСР) в соответствие с частью первой ГК они продолжают действовать «постольку,

поскольку они не противоречат части первой Кодекса». При этом в отношении

Основ гражданского законодательства и иного законодательства Союза ССР подчеркивается,

что речь идет об актах, которые действуют на территории Российской Федерации

в пределах и в порядке, предусмотренных ее Конституцией, постановлением Верховного

Совета РСФСР от 12 декабря 1991 года «О ратификации Соглашения о создании

Содружества Независимых Государств», постановлениями Верховного Совета Российской

Федерации от 14 июля 1992 года «О регулировании гражданских правоотношений

в период проведения экономической реформы» и от 3 марта 1993 года «О некоторых

вопросах применения законодательства Союза ССР на территории Российской Федерации».

С учетом изменения компетенции Президента и Правительства РФ Вводный

закон признал, что изданные до введения в действие части первой Кодекса нормативные

акты Президента РФ, Правительства РФ и применяемые на территории Российской

Федерации постановления Правительства СССР по вопросам, которые согласно части

первой Кодекса могут регулироваться только федеральными законами, продолжают

действовать «впредь до введения в действие соответствующих законов».

Вводным законом предусмотрены порядок применения новых правил к отдельным

видам ранее образовавшихся юридических лиц, особый порядок перерегистрации

соответствующих юридических лиц, пределы действия существующего порядка регистрации

юридических лиц и регистрации недвижимого имущества, а также сделок с ним,

нормы о последствиях недействительности сделок, сроках исковой давности. Указаны

пределы действия новой нормы о приобретательной давности, а также о порядке

заключения договоров.

Особые правила, относящиеся к юридическим лицам, сделкам, исковой давности

и порядку заключения договоров, рассмотрены при комментировании соответствующих

глав ГК.

Следует также иметь в виду, что Вводный закон не распространил предусмотренные

в нем положения об иерархии источников гражданского права, о которых шла речь

выше, на сохранившие свое действие акты СССР и Российской Федерации, принятые

до вступления в действие ГК. В соответствии с ч. 2 ст. 4 Вводного закона такого

рода нормативные акты Президента РФ, Правительства РФ и применяемые на территории

Российской Федерации постановления Правительства СССР по вопросам, которые

могут в соответствии с ГК регулироваться только федеральными законами, действуют

впредь до введения в действие соответствующих законов.

§ 1. Обязательство как относительное гражданское правоотношение.

Обязательством называется гражданское правоотношение, в силу которого одно лицо (должник) обязано совершить в пользу другого лица (кредитора) определенное действие или воздержаться от определенного действия, а кредитор имеет право требовать от должника исполнения его обязанности.

Приведенное легальное определение обязательства является традиционным для отечественного гражданского права. Данное определение без каких-либо принципиальных изменений переходило из одного гражданского кодекса в другой (ст. 107 ГК РСФСР 1922 г.; ст. 158 ГК РСФСР 1964 г., п. 1 ст. 307 ГК РФ).

Напрашивается вывод, что выработанное наукой и законодательно закрепленное понятие обязательства вполне отвечает потребностям практики и не нуждается в каком-либо изменении или уточнении. Подтверждением этого вывода служит тот факт (на который, в частности, указывает Н.Д. Егоров), что зачастую как в учебной, так и в научной литературе, посвященной определению общего понятия обязательства, содержится лишь описание указанного легального определения обязательства с введением незначительных уточняющих признаков, не имеющих решающего значения для общей характеристики этого понятия.

Сказанное, конечно, не означает, что проблемам обязательственного права не уделяется внимания со стороны исследователей. Так, понятию обязательства как одному из центральных в гражданском праве отведено значительное место в гражданско-правовой литературе, оно явилось предметом специального исследования ряда отечественных цивилистов.

Признаки обязательства, отмечаемые многими авторами, О.С. Иоффе систематизировал следующим образом:

1) Обязательство опосредует процесс перемещения имущества или иных результатов труда, носящих имущественный характер. Таким образом, обязательство является правоотношением имущественным, что отличает обязательство от личных неимущественных гражданских правоотношений.

2) Обязательство всегда устанавливается между конкретными, определенными субъектами. Следовательно, обязательственное гражданское правоотношение носит относительный характер в отличие от абсолютных имущественных правоотношений, в частности правоотношений собственности.

3) Юридическим объектом обязательства являются активные положительные действия обязанных лиц. Возложение на обязанного участника обязательства выполнения пассивной функции может иногда иметь место, но обычно такая функция не исчерпывает юридического объекта обязательства, а выступает в качестве результата или дополнения к его положительным действиям.

4) Решающее значение для содержания обязательства имеет предоставленная управомоченному лицу возможность требовать определенного поведения от обязанного лица. Поэтому субъективное право в обязательстве именуется правом требования, а обязанность — долгом, управомоченный субъект называется кредитором, а обязанный — должником. Эти термины выражают специфику юридического содержания обязательственного правоотношения.

М.М. Агарков, уточняя легальное определение обязательства (ст. 107 ГК РСФСР 1922 г.) и «ставя в нем теоретически существенные ударения», отмечает следующие «существенные элементы» обязательства: 1)

обязательство является отношением между двумя сторонами, из которых на одной стороне находится право требовать, на другой — соответствующая обязанность; 2) указанные право требования и обязанность направлены на то, чтобы должник (или должники) совершил определенное действие или воздержался от какого-либо действия; 3) обязательство является гражданским правоотношением, т.е. отношением, санкционированным законом.

Ф.И. Гавзе отмечает следующие специфические черты обязательства, выделяющие его в самостоятельный вид гражданских правоотношений, в частности по сравнению с вещными: а) в обязательственном правоотношении участвуют два или несколько определенных лиц, из которых одни являются управомоченной стороной, другие — обязанной; в вещном же правоотношении управомоченному лицу противостоит неопределенное число обязанных лиц; б) обязанностью в обязательственном правоотношении является, как правило, определенное положительное действие, в то время как в вещном правоотношении от других лиц требуется по отношению к управомоченному лишь воздержание от действий, нарушающих его права.

Е.А. Зарубинский к существенным признакам обязательства относит: 1) обязательство есть отношение между определенными лицами, одни лица в обязательстве пользуются правом требовать, а другие лица обязаны выполнять это требование; 2) право требования в обязательстве одной стороны и соответствующая ему обязанность другой стороны направлены на то, чтобы должник (или должники) совершил (совершили) определенные действия либо воздержался от какого-либо действия; 3) обязательство является гражданским правоотношением.

Необходимо отметить, что ни одно из приведенных выше определений обязательства нельзя считать общепризнанным: признаки обязательства всегда были и остаются предметом дискуссий.

Однако первый и наиболее общий признак, характеризующий обязательство, состоит в том, что оно является гражданским правоотношением. Правоотношение выражает особую общественную связь между лицами, связь через их права и обязанности. Решающая, конститутивная черта любого правоотношения заключается в том, что его участники «связаны», то есть занимают по отношению друг к другу определенное положение, определенным образом относятся друг к другу. Следует согласиться с С.С. Алексеевым в том, что этот момент — «относятся друг к другу» — является ключевым для понимания правоотношения. Коль скоро те или иные лица выступают как носители юридических прав и обязанностей, то они в силу нерасторжимого единства этих прав и обязанностей относятся друг к другу как участники правового отношения.

Представление о правоотношении как об общественном отношении, участники которого связаны посредством субъективных прав и юридических обязанностей, получившее широкое распространение в теории государства и права, естественно, не могло не найти отражения и в науке гражданского права. «Правовое отношение, — пишет В.А. Тархов применительно к гражданскому правоотношению, — это общественное отношение, участники которого связаны правами и обязанностями, основанными на правовых нормах» .

Главным же специфическим признаком, позволяющим отграничить обязательства от других видов гражданских правоотношений, является их относительный характер. Именно в этом, по мнению ряда авторов, главная специфика обязательства как правовой формы, все же другие его признаки «сводятся к развитию, углублению, уточнению той общей идеи, что обязательство — это относительное правоотношение, т.е. такое, в котором управомоченному (носителю права требования) противостоит определенный субъект, обязанный к совершению определенного действия (или к воздержанию от определенного действия)» .

По «способу индивидуализации субъектов в правоотношении», как указывает С.С. Алексеев, или, по выражению Н.И. Матузова, по «субъектному составу» правоотношения в теории права подразделяют на три основные группы: относительные; абсолютные; общерегулятивные. Относительные (или двусторонне индивидуализированные) правоотношения характеризуются точной (поименной) определенностью их субъектов по формуле «один к одному». Абсолютные (или односторонне индивидуализированные) правоотношения отличаются поименной определенностью лишь одной стороны — носителя субъективного права. В отношении их выдвигается формула: «один к каждому». Общерегулятивные (или общеиндивидуализированные)

правоотношения — это такие, в которых субъектами прав и обязанностей признаются все лица, отвечающие установленным в законе признакам, по формуле «каждый к каждому».

Существуют сторонники применения такой трехуровневой классификации и к гражданским правоотношениям. Так, например, В.Ф. Яковлев разделяет гражданские правоотношения по их структуре, в частности, на указанные три группы: общерегулятивные, абсолютные и относительные.

Однако более характерной для гражданского права является классификация правоотношений по их субъектному составу на абсолютные и относительные. Абсолютным называется правоотношение, в котором управомоченному лицу противостоит неопределенное множество пассивно обязанных субъектов (например, правоотношение собственности). Относительным называется правоотношение, в котором управомоченному лицу противостоит конкретное обязанное лицо. При этом обязанности в относительном правоотношении могут состоять не только в воздержании от действий, но и в совершении положительных действий (например, обязательственное правоотношение).

За основу деления правоотношений на относительные и абсолютные берется способ конкретизации обязанных лиц. В относительных правоотношениях конкретно определены как управомоченные, так и обязанные субъекты. В абсолютных правоотношениях конкретно определены лишь управомоченные субъекты, в качестве же обязанных выступают все остальные субъекты.

Наиболее образно различие между относительными и абсолютными правоотношениями показал В.К. Райхер: «Существующее деление прав на абсолютные и относительные является правильным и подлежит сохранению. Основанием, критерием этого деления является различие в субъектном составе тех и других правоотношений, а, следовательно, и в самой структуре их и, вместе с тем, в характере междулюдской связи, образующей существо всякого правоотношения. Эта связь устанавливается либо по типу прямых проводов, протянутых между определенными точками пространства, либо по типу «беспроволочной связи», соединяющей данную точку пространства с абсолютно-неопределенным числом всех «прочих» точек. В первом случае (относительные правоотношения) правовая энергия струится лишь по данному проводу, хотя и рассеивается, вместе с тем в окружающем пространстве (косвенное, отраженное действие по адресу 3-их лиц). Во втором случае (абсолютные правоотношения) право излучает энергию из одной точки

л

волнообразно, непосредственно во все стороны социальной среды» .

Положение о том, что обязательство, как относительное правоотношение, представляет собой правовую взаимосвязь строго определенных лиц как на управомоченной, так и на обязанной стороне, является общепризнанным. Но это положение, однако, не исключает расхождений во взглядах на степень определенности круга его участников. Следует согласиться с теми авторами, по мнению которых, подобные расхождения затрудняют использование

общеюридических понятий и терминов в правотворчестве и правоприменительной деятельности1.

Теоретические проблемы правоотношения, в том числе и гражданского, будучи фундаментальными в правоведении, постоянно привлекают внимание исследователей. При этом из традиционно выделяемых элементов правоотношения — субъектов, объектов и содержания — более детальному анализу подвергались два последних, обуславливая тем самым и появление дискуссионных положений в этой области. В то же время положения, связанные с субъектами правоотношения вообще и гражданского правоотношения в частности, являются, по справедливому, на наш взгляд, выражению П.П. Каська, «менее дискуссионными или даже общепризнанными» .

Изучение юридической литературы, посвященной вопросам субъектного состава правоотношения, объясняет сделанный автором вывод. В теории права проблемы субъектов как элемента правоотношения сводятся к рассмотрению вопросов правоспособности, а в науке гражданского права — к разграничению гражданских правоотношений на абсолютные и относительные, вещные и обязательственные.

Так, по мнению С.Ф. Кечекьяна, понятия субъекта права и субъекта правоотношения тождественны. При этом, достаточно одного термина «субъект права», под которым следует понимать: а) лицо, участвующее или б) могущее участвовать в правоотношении. В первом случае понятие «субъект права» сливается с понятием правоспособности. Если же речь идет о действительном

о-

участии лица в отдельных правоотношениях, под субъектом права понимается носитель прав и обязанностей в данном конкретном правоотношении .

О.С. Иоффе считает целесообразным ограничить рассмотрение проблемы субъектного состава гражданских правоотношений вопросом об абсолютных и относительных правах, в той мере, в какой эта классификация совпадает с делением гражданских прав на права вещные и обязательственные2.

В теории права под субъектами правоотношения понимаются участники правовых отношений, обладающие соответствующими субъективными правами и юридическими обязанностями. Субъект правоотношения — это субъект права,

Л

который использует свою правоспособность . При этом, как правило, отождествляются термины «субъекты правоотношения» и «стороны правоотношения».

«Лица, участвующие в обязательстве, — пишет Д.И. Мейер, — называются сторонами». М.И. Брагинский также указывает, что в обязательстве «участвуют две стороны»: кредитор и должник.

Несколько по-иному определяет участников обязательства Ф.И. Гавзе: «Субъектами обязательства являются: лицо, которое должно исполнить определенную обязанность, именуемое должником, и лицо, управомоченное требовать от должника выполнения обязанности, именуемое кредитором» .

С.И. Вильнянский, с одной стороны, указывает, что «субъектами обязательственного правоотношения являются кредитор и должник», а в

л

другом месте пишет, что «в каждом обязательстве участвуют две стороны» .

«Правовая связь в виде обязательственного правоотношения, — пишет А.Ю. Кабалкин, — предусматривается исключительно между двумя его субъектами — должником и кредитором» .

Нельзя согласиться с автором в том, что в обязательстве может участвовать только два субъекта. Равно как нельзя признать правильным категоричный вывод Я.А. Куника о том, что «в обязательстве всегда две стороны». В правоотношении «может быть и несколько лиц на каждой стороне правоотношения, … несколько сторон правоотношения»: гражданскому праву известны обязательства с множественностью лиц и многосторонние обязательства.

Вместе с тем, А.Ю. Кабалкин, по нашему мнению, правильно отмечает, что субъектами обязательства являются именно должник и кредитор, а не стороны обязательства. Несмотря на то, что для большинства обязательств

характерно наличие двух сторон, совпадение количества сторон и субъектов (участников) обязательства характерно для простейшего варианта обязательства — юридической связи между одним кредитором (активной стороной) и одним должником (пассивной стороной). В обязательстве же на каждой из сторон или на обеих сторонах может выступать не один, а два или несколько субъектов (кредиторов и должников). В таких случаях говорят о множественности лиц на одной или обеих сторонах обязательства. Необходимо отметить, что множественность лиц никак не влияет на количество сторон обязательственного правоотношения — их по-прежнему остается две — однако число лиц, участвующих в обязательстве в качестве кредиторов и должников, то есть субъектов обязательства, в данном случае больше двух.

Таким образом, общепризнанными субъектами обязательства являются лица, выступающие в обязательстве в качестве кредитора или должника.

В то же время важность и практическая целесообразность выделения особого правового положения третьих лиц в обязательственных

правоотношениях представляется несомненной, поскольку случаи участия третьих лиц в обязательствах достаточно многочисленны. Так, среди договорных обязательств можно выделить такие, в которых не предполагается участие третьих лиц; обязательства, динамика которых предполагает участие третьих лиц (поставка, строительный подряд и др.); и, наконец, обязательства, в которых участие третьих лиц является, как правило, необходимым (перевозка груза). Участие третьих лиц характерно как для традиционных, так и для новых для отечественного законодательства видов обязательств.

С.А. Верб отмечал, при использовании системы генерального подряда между заказчиком, генеральным подрядчиком и субподрядчиками

складывается особый, сложный комплекс гражданско-правовых обязательств. Каждое из них, основываясь на соответствующем договоре (подрядном, субподрядном), обладает относительной самостоятельностью. Но в то же время оно тесно связано с одним или несколькими другими обязательствами, возникающими из иных договоров. Указанная связь выражается в выступлении одной и той же строительной организации в одном из договоров, и соответственно в возникшем из него обязательстве, в качестве подрядчика (генеральный подрядчик — в подрядном договоре), а в других договорах (обязательствах) — в качестве заказчика (генеральный подрядчик — во всех субподрядных договорах). На основании отмеченных особенностей правовых связей между участниками генерального подряда С.А. Верб говорит о существовании единого сложного гражданского правоотношения по капитальному строительству, которое складывается из целого ряда взаимосвязанных и взаимодополняющих правоотношений. Если в каждом отдельном правоотношении, которое возникает на основе того или иного конкретного договора — элемента системы генерального подряда, имеется лишь два участника, то комплексное, сложное правоотношение по строительству объекта в целом складывается между значительно большим числом участников. Все эти многочисленные участники, по мнению автора, связаны единой хозяйственной целью — созданием и вводом в действие соответствующего объекта, отношения субъектов каждого конкретного обязательства находятся в тесной связи с отношениями субъектов других обязательств.

Субъектами страхового правоотношения являются страховщик и страхователь. Однако кроме этих лиц в страховом правоотношении может участвовать также выгодоприобретатель, в пользу которого заключен договор страхования.

Договор перевозки груза заключают между собой грузоотправитель и перевозчик. Ни грузополучатель, ни так называемые «промежуточные» перевозчики в заключении указанного договора участия не принимают, однако, участвуют в возникшем из этого договора обязательстве.

Так, В.А. Егиазаров указывает, что субъектами обязательства по перевозке являются перевозчик, грузоотправитель, а также грузополучатель. По мнению автора, договор перевозки грузов — это трехсторонний договор, в котором грузополучатель является стороной. В свою очередь, «промежуточные» перевозчики («соперевозчики»), с точки зрения В.А. Егиазарова, находятся в договорных отношениях с грузоотправителем, выступая перед ним «как единая транспортная организация».

Совершенно иной позиции относительно характера участия грузополучателя и «промежуточных» перевозчиков в обязательстве грузовой перевозки придерживается В.В. Витрянский. Он полагает, что правовое положение грузополучателя характеризуется не тем, что он является стороной договора перевозки груза, а тем, что сам договор перевозки сконструирован по модели договора в пользу третьего лица, где грузополучателю отведена роль указанного третьего лица, в пользу которого грузоотправитель и перевозчик заключают договор перевозки груза. Правовое же положение транспортных организаций, принимающих участие в перевозке грузов, равно как и пассажиров, следующих в прямом или прямом смешанном сообщении, характеризуется тем, что они являются третьими лицами, на которых должником (перевозчиком) возложено исполнение обязательства, вытекающего из договора перевозки.

Еще больше разногласий возникает при квалификации участия третьих лиц в обязательствах, впервые предусмотренных действующим Гражданским кодексом.

Так, сторонами договора доверительного управления имуществом являются учредитель доверительного управления (кредитор) и доверительный управляющий (должник). Если учредитель доверительного управления при заключении договора указывает определенное лицо, в чьих интересах должно осуществляться доверительное управление, то участником обязательственных правоотношений по доверительному управлению имуществом становится также и это третье лицо — выгодоприобретатель (бенефициар), а договор доверительного управления представляет собой пример договора, заключаемого в пользу третьего лица.

В таких случаях, когда доверительное управление имуществом учреждается в пользу третьего лица, не принимающего участия в заключении договора, это третье лицо (выгодоприобретатель), по мнению Н.Д. Егорова, становится стороной возникшего из данного договора обязательства . Е.А. Суханов, напротив, указывает, что выгодоприобретатель (бенефициар) не становится стороной данного обязательства .

В 1993 году Е.А. Суханов отметил, что все три участника лизинговых правоотношений последовательно связаны между собой двумя договорами (лизинга и купли-продажи) и любое из возникающих здесь обязательств можно представить как обязательство с участием третьего лица. Е.Ф. Францева, соглашаясь с Е.А. Сухановым в том, что оба обязательства (как возникающее из договора лизинга, так и из договора купли-продажи) являются обязательствами с участием третьего лица, говорит о взаимной связи друг с другом трех сторон лизинговой сделки.

И.А. Решетник также указывает, что в основе лизинга лежит трехсторонняя сделка: «Признание настоящего факта способствовало бы оптимизации юридической конструкции договора лизинга и, в конечном счете, целям наиболее эффективного регулирования лизинговых отношений сообразно потребностям каждого их участника» .

Классическому лизингу свойственен трехсторонний характер взаимоотношений, поэтому, по мнению некоторых авторов, в лизинговой сделке принимают участие три субъекта . Так, Ю.С. Харитонова на том основании, что возникающие между лизингодателем, лизингополучателем и продавцом взаимоотношения носят трехсторонний характер, называет указанных лиц «субъектами договора лизинга».

В свою очередь, те авторы, которые придерживаются точки зрения о двухстороннем характере договора лизинга, по-разному объясняют участие в возникающем из этого договора обязательстве продавца. В литературе можно встретить попытки объяснить непосредственные правоотношения, возникающие между лизингополучателем и продавцом, и с помощью конструкции договора в пользу третьего лица и с помощью модели перепоручения исполнения третьему лицу.

Таким образом, по нашему мнению, следует признать, что третьи лица зачастую играют немаловажную роль в обязательстве. В этом отношении можно говорить об их участии в обязательстве и, соответственно, выделять обязательства с участием третьих лиц. В чем конкретно выражается участие третьих лиц в обязательствах? Можно ли говорить о том, что третьи лица являются самостоятельными участниками обязательственных правоотношений

наряду с кредиторами и должниками? Имеет ли право на существование единое понятие «обязательство с участием третьего лица» и если да, то каково его содержание? Ответы на данные вопросы мы попытаемся дать в настоящей работе.