Преступления экстремистского характера

Ответственность за преступления экстремистского характера

Таким образом, экстремизм может появляться при стечении определённых субъективно-психологических и объективно-ситуативных факторов.

§3. Виды экстремизма

Проблема классификации экстремизма на данный момент остаётся относительно мало разработанной. Объясняется это тем, что специалисты предпочитают фокусироваться на одном виде экстремизма: политическом, религиозным, расово-этническом или ином другом. Тем не менее, выработка общей классификации позволила бы чётко разграничить разные виды экстремизма, отличные друг от друга по мотивам и целям, способам достижения преступной цели, конечным последствиям, иным признакам.

По сути, в качестве основания для классификации можно взять любой из приведённых выше признаков. Экстремистская деятельность может осуществляться самыми разнообразными способами: убийства, взрывы, отравления пищи и воды, использование химического и биологического оружия, использование тех или иных информационных средств. К экстремистской деятельности также относится распространение экстремистских материалов, финансирование экстремистских организаций. Становится очевидным, что способы совершения экстремистских действий слишком разнообразны, чтобы лечь в основу классификации.

Б.К. Мартыненко предлагает использовать в качестве основания мотивы, побудившие избрать именно такой вариант деятельности, а также цели, на достижение которых данная деятельность направлена, то есть интеллектуальный компонент преступлений. Согласно такому подходу экстремизм делится на:

– политический (направленный на ликвидацию либо изменение существующих государственных управленческих структур в соответствии с политическим экстремистским мировоззрением);

– национальный (пропаганда исключительности нации, её прав и интересов, культуры и языка, с отвержением при этом подобных прав для других); националистический (стремление к отделению, обособлению национальной общности);

– религиозный (проявляется в нетерпимости к представителям различных конфессий либо жестоком противоборстве в её рамках)12.

Мотивы и цели экстремистских действий являются наиболее распространённым основанием классификации видов экстремизма. Однако такой подход имеет некоторые недостатки. Во-первых, не учитываются другие, менее распространённые виды экстремизма (например, экологический экстремизм, экстремизм в образовательной сфере). Во-вторых, мотивы и цели могут не совпадать с формой осуществления экстремистских действий, либо мотивация может трансформироваться в процессе осуществления экстремистской деятельности. Ярким примером в данном случае может послужить явление религиозно-политического экстремизма, для которого характерна религиозно мотивированная или религиозно камуфлированная деятельность, направленная на насильственное изменение государственного строя или насильственный захват власти, нарушение суверенитета и территориальной целостности государства, на создание незаконных вооруженных формирований, возбуждение религиозной или национальной вражды и ненависти13. В данном случае выделение в качестве доминирующего религиозного мотива значило бы обвинение в экстремистской деятельности целой религиозной общины, что было бы не только неверно, но также существенно осложнило бы борьбу с экстремизмом. Религиозно мотивированный экстремизм в отличие от религиозно-политического главным образом проявляется в сфере религии и для него не характерна столь ярко выраженная политическая направленность.

В свете вышесказанного, для определения и отражения сущностной природы той или иной разновидности экстремизма, представляется уместным учитывать социально-психологическую природу явления, исходить из сферы общественных отношений, которой наносится вред в результате совершения преступления, то есть объективной стороны преступлений. Подобное вычленение позволит определить причины и сущность каждого конкретного проявления экстремизма, более эффективно разрабатывать и применять предупредительный механизм. Именно общественные отношения – первичные элементы общества как комплексной социальной структуры, становятся целью для преступлений экстремистского характера.

Как уже отмечалось, проявление крайних взглядов и мер возможно в сфере осуществления любых видов и групп общественных отношений, и если быть более точным, то в той или иной конкретной сфере общественной жизни, выступающей в качестве подсистемы общества. В социальных науках принято выделять четыре, тесно связанные друг с другом, сферы общественной жизни: экономическую (включает отношения в процессе производства, распределения, обмена, потребления и воспроизводства материальных благ и услуг), социальную (включает взаимоотношения и взаимодействия таких структурных общественных образований как страты, классы, социальные слои, этносы), политическую (включает отношения, поведение, ориентацию, взгляды и коммуникационные связи между людьми по поводу реализации их интересов, власти и управления обществом), духовную (включает отношения, связанные с производством и распределением духовных ценностей, с удовлетворением духовных потребностей человека)14.

Таким образом, экстремизм можно разделить на следующие виды:

  1. Экстремизм в сфере экономических отношений (или экономический экстремизм, посягающий на такие принципы, как единство экономического пространства, свобода экономической деятельности, многообразие форм собственности (ст.ст. 8, 34-36 Конституции РФ) и др.).
  2. Экстремизм в сфере социальной организации государства (или социальный экстремизм в узком смысле, в крайних формах посягающий на основные принципы построения социально ориентированного государства (ст. 7 Конституции РФ), конституционные принципы, обеспечивающие многообразие и равноправие социальных образований (этносов, слоёв и др.) (ст.ст. 19, 26, 29 Конституции РФ) и др.).
  3. Экстремизм в сфере политических отношений (заключающийся в насильственном посягательстве на конституционные принципы политико-властных отношений, такие как принцип разделения властей, построения системы органов, осуществляющих государственную власть, идеологическое многообразие, право на управление делами государства (ст.ст. 10-13, 32 Конституции РФ) и др.).
  4. Экстремизм в духовной сфере (посягающий на принципы построения духовной культуры, такие как свобода совести и вероисповедания, свобода творческой деятельности, институт образования (ст.ст. 28, 43 Конституции РФ) и др.).

Глава II. Преступления экстремистского характера:

уголовно-правовая характеристика

Обозначив природу и сущность экстремизма, представляется необходимым соотнести полученные результаты с уголовно-правовой теорией и правоприменительной практикой. Экстремизм приобретает криминальный (преступный) характер в тот момент, когда радикальная идеология или крайние убеждения находят своё внешнее воплощение в деятельности. Бездеятельный экстремизм не может повлечь за собой уголовной ответственности, поскольку, во-первых, исходя из общей теории права, человек вне своих деяний не может подвергаться правовому регулированию, и, во-вторых, согласно ст. 8 УК РФ, основанием уголовной ответственности является исключительно противоправное деяние.

Уголовный кодекс РФ содержит ряд составов преступлений, в которых экстремистский характер преступной деятельности явно указан в качестве условия наступления уголовной ответственности. К таким преступлениям относятся:

– Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности (ст. 280 УК РФ);

– Организация экстремистского сообщества (ст. 282.1 УК РФ);

– Организация деятельности экстремистской организации (ст. 282.2 УК РФ).

Однако приведённые преступления не исчерпывают всех форм криминальной экстремистской деятельности. Целесообразно также рассмотреть такие составы преступлений, как:

– Организация объединения, посягающего на личность и права граждан (ст. 239 УК РФ);

– Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства (ст. 282 УК РФ).

Примечание ст. 282 УК РФ закрепляет положение, согласно которому под преступлениями экстремистской направленности следует понимать преступления, совершённые по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы, предусмотренные соответствующими статьями Особенной части Уголовного кодекса и пунктом «е» части первой статьи 63 Кодекса. Таким образом, при настоящем законодательстве практически любое насильственное и ненасильственное преступление может содержать экстремистский мотив. Однако для преступлений, предусмотренных ст.ст. 239 и 282 УК РФ экстремистский мотив является наиболее характерным. По этой причине данные статьи будут также рассмотрены в рамках настоящей работы.

Необходимо отметить, что упомянутый выше Федеральный Закон «О противодействии экстремистской деятельности» также описывает формы экстремистской деятельности, но при этом не является уголовным законом, и вследствие этого будет рассмотрен в следующей главе.

§1. Объект преступлений экстремистского характера

Существует множество мнений относительно сущности объекта преступления в уголовном праве. Тем не менее, зачастую определения, даваемые объекту, схожи. В данной работе под объектом преступления будут пониматься охраняемые законом общественные отношения, блага и интересы, которым причиняется или может быть причинён вред в результате совершения преступления.

Верное установление объекта преступления необходимо для правильного привлечения лица к уголовной ответственности, так как объект является обязательным элементом любого состава преступления; позволяет провести правильную квалификацию преступного деяния, отделив его от схожих преступлений. Последнее особенно актуально в свете того, что экстремизм нередко сопоставляют с терроризмом, вандализмом, убийством и другими насильственными преступлениями.

В российском законодательстве и теории уголовного права объект традиционно делится на общий, родовой, видовой и непосредственный. В соответствии с этой классификацией составлена Особенная часть Уголовного кодекса (деление на разделы и главы).

Примечательно, что ст. 205.2 УК РФ («Публичные призывы к осуществлению террористической деятельности или публичное оправдание терроризма») относится к преступлениям против общественной безопасности, в то время как ст. 280 УК РФ («Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности») включена в главу 29 «Преступления против основ конституционного строя и безопасности государства». Таким образом, российский законодатель показывает, что экстремистская деятельность несёт в себе общественную опасность на государственном уровне, а террористическая – нет. Такой подход едва ли можно назвать единственно верным, поскольку терроризм причиняет не только вред конкретному лицу и общественной безопасности, но также своим разрушительным воздействием создаёт угрозу для стабильности государства, его основам и самому существованию.

С другой стороны, указанное замечание автоматически устраняется, если принять государственную безопасность как составляющую часть общественной. При таком взгляде государство будет являться не формой организации общества, а организацией, находящейся в обществе, призванной его охранять и обслуживать15. Хотя этот вопрос больше характерен для теории государства и права, нежели для науки уголовного права, его решение способствовало бы уменьшению противоречий в уголовном законодательстве, и как следствие, повысило бы эффективность правоприменительной практики.

Также представляется спорным отнесение ст. 239 УК РФ («Организация объединения, посягающего на личность и права граждан») к главе 25 УК РФ «Преступления против здоровья населения и общественной нравственности». Рассматриваемая статья направлена против религиозных и общественных объединений, представляющих общественную опасность, для которых характерно применение насилия в отношении граждан. Таким образом, преступление представляет собой злоупотребление правом на объединение (создание общественного объединения) и правом на свободу совести и вероисповедания (создание религиозного объединения).

Фактически исследуемая норма защищает личность гражданина и его права, гарантируемые Конституцией РФ и другими нормативными актами, от проявлений религиозной и иных видов экстремистской деятельности. Таким образом, логично было бы разместить ст. 239 УК РФ в главе о преступлениях против конституционных прав и свобод человека и гражданина (гл. 19 УК РФ). С другой стороны, существование и функционирование преступных объединений, с которыми призвана бороться ст. 239 УК РФ, несёт прямую угрозу основам конституционного строя и государственной безопасности (гл. 29 УК РФ). Отнесение статьи к главе 19 или главе 29 зависит от того, какой аспект организованной экстремистской деятельности считать доминирующим: вред личности и угроза правам и свободам, либо потенциальная политическая опасность для государства и его устоев. В пользу последнего, однако, говорит тот факт, что ст. 282.1 и ст. 282.2 УК РФ, также направленные на борьбу с организованными формами экстремистской деятельностью, были отнесены к числу преступлений против конституционного строя и безопасности государства.

Видовой объект преступлений экстремистского характера в зависимости от составов можно определить следующим образом:

– для ст.ст. 239, 282.1, 282.2 УК РФ – общественные отношения, связанные с установленным порядком создания и функционирования религиозных или общественных объединений либо других организаций (ст. 13, ст. 17, ст. 30 Конституции РФ);

– для ст. 280 УК РФ – общественные отношения, связанные со свободой слова и средств массовой информации, идеологическим многообразием (ст. 13, ст. 29 Конституции РФ);

– для ст. 282 УК РФ – общественные отношения, связанные с запретом на дискриминацию по социальному, расовому, национальному, языковому, религиозному или иному признаку (ст. 19 Конституции РФ).

Примечательно, что все вышеприведённые составы экстремистских преступлений посягают на ценности и права, напрямую закреплённые в Конституции РФ.

Понятие и виды преступлений террористического характера

Участившиеся в последние годы факты терроризма и активизация нормотворческой деятельности, связанной с усилением ответственности за него, привели к тому, что в общей системе преступлений произошло выделение отдельной группы, именуемой преступлениями террористического характера.

Уголовный закон не содержит понятия преступления террористического характера. Впервые упоминание об этом появилось в ст. 205.1 УК РФ в редакции ФЗ от 24 июля 2002 г. N 103-ФЗ, которая предусматривала ответственность за вовлечение в совершение преступлений террористического характера или иное содействие их совершению. Из содержания диспозиции этой нормы следовало, что к преступлениям террористического характера кроме собственно террористического акта (ст. 205 УК) относятся деяния, предусмотренные ст. ст. 206 (захват заложника), 208 (организация незаконного вооруженного формирования или участие в нем), 211 (угон судна воздушного или водного транспорта либо железнодорожного подвижного состава), 277 (посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля), 360 (нападение на лиц и учреждения, которые пользуются международной защитой) УК РФ.

Федеральным законом от 27 июля 2006 г. N 153-ФЗ редакция ст. 205.1 изменена, однако перечень преступлений, которые следует относить к террористическим, сохранен, более того, он существенно расширен. Кроме вышеназванных преступлений к таковым отнесены деяния, предусмотренные ст. ст. 278 (насильственный захват власти) и 279 (вооруженный мятеж) УК РФ.

Этим же Законом Уголовный кодекс дополнен ст. 205.2, предусматривающей ответственность за публичные призывы к осуществлению террористической деятельности или публичное оправдание терроризма, которая также должна быть отнесена к категории террористических.

ФЗ от 6 марта 2006 г. N 35-ФЗ «О противодействии терроризму» тоже не содержит определения понятия «преступление террористического характера», не содержится в нем и критериев отнесения того или иного преступления к числу террористических, однако в его ст. 24, в которой дано определение террористической организации, приведен перечень совершаемых ею преступлений. К ним отнесены, в частности, деяния, предусмотренные ст. ст. 205 (террористический акт), 205.1 (содействие террористической деятельности), 206 (захват заложника), 208 (организация незаконного вооруженного формирования или участие в нем), 211 (угон судна воздушного или водного транспорта либо железнодорожного подвижного состава), 277 (посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля), 278 (насильственный захват власти или насильственное удержание власти), 279 (вооруженный мятеж), 280 (публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности), 282.1 (организация экстремистского сообщества), 282.2 (организация деятельности экстремистской организации), 360 (нападение на лиц и учреждения, которые пользуются международной защитой) УК РФ.

Несколько иначе определяется понятие преступлений террористического характера в международных соглашениях. Так, ст. 1 Европейской конвенции о пресечении терроризма (1977 г.) помимо посягательств, подпадающих под действие перечисленных в ней договоров (конвенций о борьбе с незаконным захватом воздушных судов, с незаконными актами, направленными против безопасности гражданской авиации; о предотвращении и наказании преступлений против лиц, пользующихся международной защитой, если такие преступления связаны с покушением на жизнь, физическую неприкосновенность либо их свободу), относит к преступлениям террористического характера преступления, сопряженные с похищением, захватом заложников или серьезным насильственным удержанием людей, преступления с применением средств, создающих опасность для людей. Статья 2 Конвенции о пресечении терроризма содержит положение о возможности квалифицировать как терроризм не указанное в ст. 1 преступление, если оно является серьезным насильственным посягательством на жизнь, физическую неприкосновенность или свободу личности, актом нанесения ущерба имуществу, создающим коллективную опасность для людей.

Анализ вышеприведенных норм позволяет утверждать, что к преступлениям террористического характера отнесены деяния, представляющие угрозу общественной безопасности и создающие коллективную опасность для людей.

Из числа преступлений, которые законом не причислены к преступлениям террористического характера, но которые также отнесены к преступлениям против общественной безопасности и общественного порядка, распространенным является заведомо ложное сообщение об акте терроризма, ответственность за которое предусмотрена ст. 207 УК.

Поскольку объектом посягательства заведомо ложного сообщения является общественный порядок и нормальная деятельность учреждений и организаций, а не общественная безопасность, совершается оно по иным мотивам, чаще всего хулиганским, оружие и взрывные устройства при его совершении не используются, а последствия не вызывают гибель людей, оно обоснованно исключено из числа преступлений террористической направленности.

Вместе с тем нельзя не учитывать то обстоятельство, что оценка ложности или реальности сообщения об акте терроризма наступает после совершения преступления. Что же касается объема, характера и масштабности первоначальных следственных действий, направленных на его предотвращение, то они идентичны тем действиям, которые выполняются в условиях реального акта терроризма. Это обстоятельство обязывает отграничивать в каждом конкретном случае признаки данного состава преступления от составов преступлений террористической направленности.

Критерием разграничения служит характеристика элементов состава. Объективная сторона этого состава включает сообщение ложной информации о якобы готовящемся взрыве, пожаре или иных действиях, создающих опасность гибели людей либо наступления иных общественно опасных последствий, переданное устно, письменно, по телефону, посредством сети Интернет либо через третьих лиц, которые могут довести его до органов власти. Наиболее распространенной формой передачи такого сообщения является анонимный телефонный звонок дежурной службе органов внутренних дел либо администрации предприятия, на котором якобы готовится акт терроризма.

Обязательные элементы состава рассматриваемого преступления: ложность информации о готовящемся акте терроризма, а также заведомая осведомленность виновного о том, что передаваемая им информация не соответствует действительности, т.е. является вымышленной.

В теории права справедливо отмечается, что наиболее опасной формой заведомо ложного сообщения об акте терроризма являются действия, направленные на устрашение населения путем имитации террористического акта, в том числе с использованием макетов оружия и взрывных устройств, которые по степени общественной опасности стоят между самим терроризмом и ложным сообщением о нем.

По ныне действующему законодательству подобные действия подлежат квалификации по ст. 207 УК, однако практика показывает, что санкция нормы не в полной мере обеспечивает реализацию целей наказания. В этой связи представляют интерес существующие предложения о необходимости изменения конструкции ст. 207 путем дополнения ее частью второй, предусматривающей ответственность за имитацию применения оружия массового поражения, создающего опасность гибели людей или причинения имущественного ущерба, с санкцией более строгой, чем предусмотрено в ч. 1 статьи.

Думается, что внесение в действующее законодательство подобного рода изменений, продиктованных требованием времени, послужит мощным профилактическим средством в борьбе с преступностью, в том числе террористического характера, поскольку в некоторых случаях действия, начатые как сообщение о заведомо ложном акте терроризма, перерастают в иные формы противоправного поведения.

Примером этому может служить уголовное дело в отношении К., осужденного по ч. 1 ст. 206 и ст. 207 УК. Согласно приговору, К. из консервных банок, обрывков проводов, части зарядного устройства, веревок и полиэтиленовой пленки изготовил муляж взрывного устройства. Прикрепил его на теле под рубашкой, пришел в торговый центр, где подошел к сотруднику охраны и сообщил, что на нем находится взрывное устройство. После чего потребовал произвести эвакуацию людей со второго этажа, где в это время находилось не менее 200 человек, угрожая, в случае невыполнения его требования, привести в действие взрывное устройство. Затем он увидел, что работники магазина эвакуируют людей, и захватил в качестве заложника Б.

В связи с сообщением К. о наличии взрывного устройства, открытой его демонстрацией и имитацией террористического акта в магазин прибыли сотрудники оперативных служб, которыми была произведена экстренная эвакуация находящихся в магазине людей. В процессе переговоров, проведенных с К., сотрудники милиции, реально воспринимая его угрозы, опасаясь за жизнь и здоровье заложника Б., сообщили ему, что все его требования будут выполнены. Частично его требования действительно были выполнены. К. требовал приносить ему различные напитки, вино. Продолжая удерживать Б., самостоятельно перемещался и употреблял продукты, которые брал в кафе. В момент, когда К. отвлекся, сотрудники милиции сумели пресечь его действия.

При осмотре магазина взрывных устройств обнаружено не было, а осмотр устройства, которое имел при себе К., показал, что это был муляж взрывного устройства, изготовленный из предметов, не относящихся к взрывоопасным, что подтвердило ложность сообщения К. и его заведомую осведомленность об этом факте.

В практике применения указанной нормы обозначилась еще одна проблема, которая связана с квалификацией действий лица, несколько раз в течение определенного периода совершившего заведомо ложные сообщения об акте терроризма. Изучение практики показало, что суды по-разному подходят к решению данного вопроса.

Так, несовершеннолетний Г. сообщил в службу «02» о заложенном в подвале жилого дома N 72 взрывном устройстве, заведомо зная, что это сообщение ложное. Через 10 минут он вновь позвонил, но уже по другому таксофону, а через 27 минут — по третьему, каждый раз сообщая о заложенном взрывном устройстве в жилом доме N 72. Действия Г. судом квалифицированы по ст. 207 УК.

Мотивируя свое решение, суд исходил из того, что все сообщения Г. поступили одному и тому же адресату, сделаны в короткий промежуток времени, а их содержание относилось к одному и тому же предполагаемому акту терроризма на одном и том же объекте, что указывает на то, что его действия были объединены единым умыслом, следовательно, должны быть оценены как единое продолжаемое преступление.

Действия аналогичного характера совершила К., которая в течение четырех часов сделала четыре сообщения в службу «02» с заведомо ложной информацией о якобы подготовленном взрыве железнодорожного вокзала. Каждое из этих сообщений судом было квалифицировано по ст. 207 УК как самостоятельное преступление. В данном случае суд исходил из положений ст. 17 УК, которые позволяют считать каждое из сделанных ложных сообщений об акте терроризма, ни за одно из которых лицо не было осуждено, самостоятельным преступлением, а два и более таких сообщения — совокупностью преступлений. Тришева А. Преступление террористического характера // Законность, 2008, N 8, С. 28-30.

Представляется, что при разрешении подобных дел следует учитывать, что заведомо ложное сообщение об акте терроризма является преступлением формальным и считается оконченным с момента поступления такого сообщения адресату. Исходя из этого, каждое из сделанных ложных сообщений об акте терроризма должно рассматриваться как оконченное преступление независимо от того, наступили вредные последствия или нет.

> Криминологическая характеристика и предупреждение преступлений экстремистской и террористической направленности

Основные показатели преступлений экстремистской и террористической направленности

В настоящее время оздоровление социальной сферы и предупреждение преступлений занимает одно из ведущих мест в системе основополагающих целей уголовной политики России. Преступность и сложное негативные процессы в водовороте социальной жизни переплетены, и нет никаких сомнений в том, что оздоровление общества зависит от взвешенного и научно обоснованного подхода к решению всех без исключения составляющих указанного феномена.

Вместе с тем при достаточно активном исследовании многих современных видов преступности практически не уделяется внимания изучению и анализу криминального явления, главными действующими лицами которого являются индивиды с явными экстремистскими и националистическими взглядами. При этом преступления, совершенные по экстремистским мотивам, можно назвать полиобъектными, поскольку причиняют вред целому комплексу охраняемых уголовным законом общественных отношений (личности, общественной безопасности и общественному правопорядку, государственной власти, конституционному строю, в конце концов, миру и безопасности человечества). Таким образом, совокупная цена данного вида преступности складывается из тех последствий, к которым приводит расшатывание важнейших устоев общества — политических, социальных, экономических. Поэтому вполне объяснимо, почему именно сегодня отмеченная проблема находится в центре внимания средств массовой информации, законодательных и правоохранительных органов.

Опасность данного феномена проявляется не столько в самих фактах совершения различного рода преступлений, сколько в системной дестабилизации большинства институтов власти, в создании препятствий на пути солидаризации гражданского общества, а также нарушении общественной безопасности. Круг преступлений экстремистской и террористической направленности весьма широк. Высшая судебная инстанция страны, исходя из положений примечания 2 к ст. 282.1 УК РФ, например, к числу преступлений экстремистской направленности относит преступления, совершенные по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы, предусмотренные соответствующими статьями Особенной части УК РФ (например, ст. 280, 282, 282.1 282.2 УК РФ, и. «л» ч. 2 ст. 105, и. «е» ч. 2 ст. 111, и. «б» ч. 1 ст. 213 УК РФ), а также иные преступления, совершенные по указанным мотивам, которые в соответствии с п. «е» ч. 1 ст. 63 УК РФ признаются обстоятельством, отягчающим наказание (и. 2 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 26 июня 2011 г. № 11 «О судебной практике о преступления экстремистской направленности»).

В Российской Федерации закон о борьбе с терроризмом принят 25 июля 1998 г. № 130-ФЗ. В законе дано следующее определение терроризма — насилие или угроза его применения в отношении физических лиц или организаций, а также уничтожение (повреждение) или угроза уничтожения (повреждения) имущества и других материальных объектов, создающие опасность гибели людей, причинения значительного имущественного ущерба либо наступления иных общественно опасных последствий, осуществляемые в целях нарушения общественной безопасности, устрашения населения, или оказание воздействия на принятие органами власти решений, выгодных террористам, или удовлетворения их неправомерных имущественных и (или) иных интересов; посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля, совершенное в целях прекращения его государственной иной политической деятельности либо из мести за такую деятельность; нападение на представителя иностранного государства или сотрудника международной организации, пользующихся международной защитой, а равно на служебные помещения либо транспортные средства лиц, пользующихся международной защитой, если это деяние совершено в целях провокации войны или осложнения международных отношений.

Столь широкий спектр проявлений преступлений террористической направленности закономерно нашел столь же широкое отражение и в УК РФ. В частности, ст. 205 «Террористический акт», 205.1 «Содействие террористической деятельности», ст. 205.2 «Публичные призывы к осуществлению террористической деятельности или публичное оправдание терроризма», ст. 205.3 «Прохождение обучения в целях осуществления террористической деятельности», ст. 205.4 «Организация террористического сообщества и участие в нем», ст. 205.5 «Организация деятельности террористической организации и участие в деятельности такой организации», ст. 207 «Заведомо ложное сообщение об акте терроризма».

Взаимосвязанность экстремизма и терроризма вполне очевидна, при этом нельзя не обратить внимания на хорошо известные факты из мировой истории, наглядно иллюстрирующие то, с чем может столкнуться общество как отдельно взятой страны, так и целого ряда государств, если не «замечать» зарождения тех или иных неформальных групп лиц или движений, объединенных некими ортодоксальными идеями (националистическими, религиозными, коммунистическими ипр.). Вместе с тем, как представляется, страшны не сами идеи, которыми «живут» соответствующие адепты, а то какими средствами они стараются навязать их обществу. В то же время, как показывают результаты многочисленных социологических исследований, среди лиц, являющихся носителями идей экстремисткой и террористической направленности, весьма редки индивиды, которые борются за так называемую «чистую» идею своих воззрений. Большинство из них преследуют как раз сугубо утилитарные прагматические цели — власть и деньги.

Во всей этой весьма непростой и, безусловно, многоаспектной проблеме в первую очередь интерес представляет, в чем именно проявляется общественная опасность деятельности тех или иных экстремистских и террористических групп и движений, а также какими организационными и правовыми средствами возможно корректировать отклоняющееся от установленных законодательных норм поведение указанных лиц.

Нет никаких сомнений — данная проблема существует и в России. Вопрос лишь в том, каковы масштабы и сущность этого феномена. Очевидно, поэтому и необходимо его специальное изучение.

По данным МВД России, в 2010 г. было совершено 656 преступлений экстремистской направленности, в 2011 г. — 622, в 2012 г. — 696, в 2013 г. — 896, в 2014 г. — 1034; в 2015 г. — 1121 преступление. Список регионов с наиболее напряженной криминогенной обстановкой в части преступлений экстремистского характера открывают Москва, Республика Татарстан, Республика Дагестан, Свердловская область, Краснодарский край, Московская область (2014). Анализ абсолютных показателей анализируемого сектора преступности за последние пять лет свидетельствует о сохранении общего тренда на увеличение количества преступлений.

Весьма опасными тенденциями к росту характеризуются и преступления террористической направленности. В частности, за 2015 г. количество зарегистрированных преступлений террористического характера было выше, чем в целом за год в 2013 и в 2012 г., и лишь немногим меньше, чем за весь 2014 г. Как правило, максимальные годовые показатели наблюдаются в конце года — больше всего таких преступлений фиксируется в ноябре и декабре.

Среди такого рода преступных посягательств, совершенных на территории России, можно указать на следующие: 22 ноября 2007 г. — подрыв автобуса, шедшего из Пятигорска во Владикавказ. Погибло пять человек, ранены 12 человек; 9 декабря 2007 г. — взрыв в автобусе в Невинномысске, два человека погибли, 12 ранены; 27 ноября 2009 г. — снова взрыв поезда «Невский экспресс», 28 человек погибли, более 100 ранены; 29 марта 2010 г. — два взрыва в московском метрополитене (на станциях «Лубянка» и «Парк культуры»), 41 человек погиб, более 80 ранено; 17 августа 2010 г.— взрыв в Пятигорске, более 40 человек ранено; 24 января 2011 г. — взрыв в зале ожидания в московском аэропорту «Домодедово». Погибло 37 человек, более 140 ранено; 21 октября 2013 г.— в Волгограде в рейсовом автобусе произошел взрыв, шесть человек погибло, ранено более 35 человек; 27 декабря 2013 г. — в Пятигорске взорвалась машина, погибли три человека; 29 декабря 2013 г. — взрыв на вокзале в Волгограде, погибло 18 человек, более 40 ранены; 5 октября 2014 г. — террористический акт в Грозном, 19-летний террорист произвел самоподрыв, после того как был остановлен полицейскими при проходе рамок металлоискателя на праздновании Дня города. Взрыв произошел в 17 часов 5 мин, за два часа до начала праздничного мероприятия. Пять полицейских погибли, еще 12 пострадали; 4 декабря 2014 г. — произошло нападение боевиков на Грозный. Боевики захватили Республиканский Дом печати, который был отбит штурмом. Кроме того, боевики скрывались в СОШ № 20 и Медицинском колледже. Погибли 14 сотрудников полиции и два мирных жителя, ранено 39 сотрудников правоохранительных органов и один мирный житель; 31 октября 2015 г.— катастрофа А321 над Синайским полуостровом. В результате заложенной в самолет бомбы потерпел крушение Airbus А 320. Все 217 пассажиров и семь членов экипажа погибли; 29 декабря 2015 г. — обстрел Дербентской крепости. В результате обстрела туристов из автоматического оружия группой террористов погиб один человек и еще 11 получили ранения.

Напряженность криминальной ситуации в стране, связанной с рассматриваемой разновидностью преступности, подтверждается не только официальными статистическими данными, она находит отражение в соответствующей палитре общественного мнения, которое констатирует существенный рост озабоченности граждан по поводу имеющей место криминальной угрозы со стороны различного экстремистских и террористических группировок.

  • В 1926 году в Германии было 17 000 нацистов, в 1927 г. — 40 000, в 1928 г. — 60000, а в 1933 г. считать было уже поздно.