Преддоговорные отношения и преддоговорная ответственность

Преддоговорная ответственность – договорная или деликтная?

Современные тенденции развития института преддоговорной ответственности, наверное, впервые стали предметом широкого обсуждения на международной конференции в России. Дискуссией о преддоговорной ответственности открылась сегодня международная научно-практическая конференция «Современное частное право в России и Евросоюзе», организованная РАН, Институтом государства и права РАН и Российско-Германским юридическим институтом.

Заместитель председателя ВАС Василий Витрянский подробно рассказал о положениях проекта изменений в ГК. Василий Витрянский отметил, что сейчас гражданское законодательство не уделяет должного внимания регулированию преддоговорных отношений, и общих положений о преддоговорной ответственности в действующем ГК нет. В проект изменений ГК включены две статьи – 434.1 и 434.2, которые, по сути, дают толкование недобросовестности при проведении переговоров.

В ст. 434.1 проекта указываются три вида недобросовестных действий: ведение переговоров без намерения заключить договор (например, с целью срыва заключения контракта конкурентом), предоставление недостоверной информации, введение в заблуждение, а также внезапное и необоснованное прекращение переговоров. За недобросовестные действия должна наступать обязанность возместить убытки, включающие не только расходы контрагента, связанные с проведением переговоров, но и потери от утраты возможности заключить договор с третьим лицом.

Василий Витрянский, впрочем, подчеркнул, что многое будет зависеть от судейского усмотрения и судебного толкования. Кроме того, нормы ст. 434.1 являются диспозитивными – участники переговоров могут изменить либо исключить их своим соглашением.

В ст. 434.2 проекта содержатся положения о заверениях и гарантиях (аналог английского института warranty). Эта статья появилась в проекте под влиянием рабочей группы по созданию в России Международного финансового центра, но, по словам, Василия Витрянского, «заверения об обстоятельствах попали в ГК в адаптированном виде». Заверения об обстоятельствах могут касаться предмета договора, полномочий его участников, соответствия договора применимому праву, а также наличия у участников необходимых лицензий, разрешений, финансовых возможностей и пр. За предоставление недостоверных заверений предусмотрено возмещение убытков, а также право потерпевшей стороны отказаться от договора.

Василий Витрянский считает, что проблем при применении норм о заверениях и гарантиях возникнуть не должно. «Они включаются для снижения рисков, защиты инвесторов, включая иностранных. В итоге может быть снижено количество лжи»,- сказал докладчик.

Профессор бизнес-школы в Висбадене, Университета Рейн-на-Майне Райнер Ведде рассказал об истории немецкого института преддоговорной ответственности, известного как culpa in contrahendo (c.i.c.). Этот институт был разработан Иерингом еще в 19 веке, однако в качестве позитивной нормы появился в Германском гражданском уложении только в 2002 году в рамках реформы обязательственного права (пар. 311). До этого момента институт преддоговорной ответственности существовал в доктрине и в судебной практике, развиваясь во взаимосвязи с принципом добросовестности.

Преддоговорная ответственность (c.i.c.) развивалась в Германии в основном под влиянием того, что нормы о деликтной ответственности не могли в полной мере защитить участника переговоров от недобросовестных действий. Деликтное право (пар. 823) защищает не все интересы и не применяется к случаям причинения ущерба только имуществу. Кроме того, пострадавший от деликта должен доказать, что вред причинен виновным действиями, тогда как в договорных отношениях вина презюмируется, а бремя доказывания отсутствия вины лежит на ответчике. Доктрина c.i.c. позволила приблизить институт преддоговорной ответственности к договорной ответственности, установив презумпцию вины.

Райнер Ведде привел пример, когда человек заходит в магазин, но спотыкается о мусор, падает и получает травму. Поскольку человек может считаться потенциальным покупателем, то его права должны защищаться по правилам о преддоговорной ответственности. По этим же правилам должны защищаться интересы третьих лиц – например, детей, пришедших вместе с посетителем магазина. Правда, сами же немецкие специалисты отмечают, что человек может зайти в магазин, не собираясь что-то покупать, и распространять на такие ситуации договорное право вряд ли целесообразно. В любом случае последнее слово в Германии остается за судом и богатой судебной практикой.

В Германии, впрочем, даже суды не дают ответа на все вопросы. На вопрос о том, можно ли привлечь к преддоговорной ответственности не самого участника переговоров, а его адвокатов, консультантов, Райнер Ведде ответил отрицательно. А его германский коллега, профессор Кильского университета Александр Трунк сказал, что в зависимости от ситуации ответственность может наступить.

Преддоговорная ответственность, отмечали участники конференции, в других европейских странах тоже во-многом определяется судебной практикой. Во Франции, например, эта ответственность также вытекает из принципа добросовестности, но даже сам принцип добросовестности развивался на уровне доктрины. Включение позитивных норм о добросовестности в ГК Франции происходит только сейчас в процессе реформирования французского законодательства, вызывая споры и неоднозначные оценки. В ГК Италии принцип добросовестности закреплен, однако там недавно потребовалось урегулировать вопрос об ответственности при публичных закупках, осуществляемых путем издания в том числе административных актов госорганов. В Италии выделили две формы преддоговорной ответственности: «ложную», которая может наступить после подписания протокола о выборе контрагента, и истинную, наступающую на этапе заключения гражданско-правового договора.

На уровне Евросоюза, рассказали немецкие докладчики, позитивного регулирования преддоговорной ответственности пока нет. Директивы Евросоюза направлены главным образом на защиту прав потребителей, требуя в основном предоставлять им информацию. Попытка сформулировать общие правила о преддоговорной ответственности сделана в проекте европейского договорного права, однако и там акцент сделан на информировании контрагентов.

Директор Института государства и права РАН Андрей Лисицын-Светланов задал вопрос, что препятствует формированию норм Евросоюза. Александр Трунк ответил, что общего принципа добросовестности, через который институт преддоговорной ответственности развивается в Германии, нет в Англии. Английские юристы, рассказал Александр Трунк, вообще опасаются общих норм из-за возможных злоупотреблений. А Райнер Ведде объяснил, что в Германии очень сложное соотношение договорной и деликтной ответственности. В тех же странах, где деликтная ответственность шире, таких сложных проблем могло не возникнуть.

О природе преддоговорной ответственности рассуждал и профессор Александр Маковский. По его словам, развитие этого института в России во-многом будет зависеть от разработки теоретических основ. Александр Маковский выделил несколько проблем. В проекте изменений в ГК преддоговорная ответственность предусмотрена как универсальный институт для любого состава участников, но отношения в сфере бизнеса и вне его строятся по-разному.

Александр Маковский привел пример, как уже сейчас крупный бизнес заключает специальные соглашения, определяя место, сроки проведения переговоров, порядок распределения расходов и пр., то есть вступает в договорные отношения. В этом случае, однако, возникает вопрос об отграничении таких договоров от предварительных, из которых вытекает обязанность заключить договор. Кроме того, переговорный процесс может касаться не только заключения, но и изменения договора, используясь иногда для затягивания исполнения по договору. Александр Маковский считает, что проблемы надо обсуждать в рамках договорного права.