Понятие судебной практики

Роль судебной практики в регулировании гражданских правоотношений

Основным источником права в правовой системе России является закон. Язык нормативно-правового акта порой не даёт возможности использовать помощь опытного юриста для того чтобы понять идею законодателя. Жизнь всегда сложнее, чем устанавливаемые в праве нормы; да и правовая норма достаточно часто несовершенна. В теории права выделяют такие недостатки правовых норм, как неясность, пробел в праве, изменение смысла правовой нормы при неизменности её текста в связи с эволюцией отношений в обществе. А в прецеденте содержится и пример (фабула дела), и разъяснения (мотивировочная часть). Отсутствие нормативно-определённых критериев разграничения процессов правотворчества и толкования привело к появлению новой разновидности правоприменительной деятельности, осуществляемой высшими судебными органами.

Судебная практика позволяет оперативно восполнять пробелы в правовом регулировании, которые по каким-то причинам остаются долгое время без внимания законодателя. Правоприменительная практика показывает, что судебный прецедент уже фактически стал источником российского права.

Окончательное решение вопроса о роли актов высших судов в правовой системе России на сегодняшний день невозможно не только в силу отсутствия объективных условий для формирования судебной практики как источника гражданского (арбитражного) процессуального права, но и в силу разного понимания природы судебной практики в целом и ее роли в правоприменительной деятельности. С формальной точки зрения судебная практика не может рассматриваться как источник процессуального права, однако признание её (судебной практики) в качестве источника права не умаляет полномочий законодательной и исполнительной власти, ведь суды выполняют только им присущие полномочия, которые не могут быть выполнены другими органами. Возрастание роли суда в жизни гражданского общества приводит к выполнению судебной практикой не нормотворческой, а правоприменительной функции. Иное противоречило бы Конституции РФ, провозглашающей принцип разделения властей и определяющей функции каждой из ветвей власти.

Важным направлением повышения эффективности и качества правосудия является принятие мер по обеспечению единообразия судебной практики.

Конституция (статьи 126, 127), Федеральные Конституционные законы «О судебной системе РФ» (статьи 19 и 23) и «Об арбитражных судах в РФ» (статьи 9 и 10) наделяют Верховный Суд и Высший Арбитражный Суд РФ правом давать разъяснения по вопросам судебной практики.

Так, в соответствии с п. 1 ст. 304 АПК РФ судебные акты арбитражных судов, вступившие в законную силу, подлежат изменению или отмене, если при рассмотрении дела в порядке надзора Президиум ВАС РФ установит, что оспариваемый судебный акт нарушает единообразие в толковании и применении арбитражными судами норм права. Аналогичная правовая норма содержится в пункте 3 статьи 391.9 Гражданского процессуального кодекса РФ.

То есть, разъяснения, даваемые по вопросам толкования и применения норм законодательства Верховным Судом и Высшим Арбитражным Судом, носят обязательный характер для нижестоящих судов и имеют важное значение, порой более важное, чем сама правовая норма. В определениях и постановлениях этих судов и формируется общая судебная практика как источник права наряду с правосознанием и законами.

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в Постановлении от 19.12.2003 «О судебном решении» указал и по существу признал постановления Конституционного Суда РФ, постановления Пленума Верховного Суда РФ, постановления Европейского суда по правам человека источником права.

В свою очередь Высший Арбитражный Суд РФ, включает в свои постановления специальную оговорку о том, что судебный акт имеет практикообразующее значение (так называемый «прецедент»). В этой оговорке Суд указывает, что на основе правовых позиций, изложенных в этом судебном акте, могут быть пересмотрены (или не могут быть пересмотрены) ранее принятые судебные акты по делам со сходными фактическими обстоятельствами или судебные акты, принятые на основании норм права, толкование которых расходится с толкованием, содержащимся в Постановлении Пленума либо Президиума ВАС РФ.

Зачастую мнения высших судов гражданского (арбитражного) процессуального права кардинально расходятся.
Так, например, Президиум Высшего Арбитражного суда РФ, разрешая дела по спорам о защите прав потребителей, в Информационном письме от 13.09.2011 № 146 указал, что уступка банком лицу, не обладающему статусом кредитной организации, не исполненного в срок требования по кредитному договору с заёмщиком-гражданином не противоречит закону и не требует согласия заёмщика.

В свою очередь, Пленум Верховного суда РФ в своём постановлении от 28.06.2012 № 17 сделал вывод, что Законом о защите прав потребителей не предусмотрено право банка, иной кредитной организации передавать право требования по кредитному договору с потребителем (физическим лицом) лицам, не имеющим лицензии на право осуществления банковской деятельности, если иное не установлено законом или договором, содержащим данное условие, которое было согласовано сторонами при его заключении.

Актуальность обеспечения единства судебной практики в последнее время значительно возросла, а в настоящее время возрастёт ещё в большей степени в связи с упразднением Высшего Арбитражного Суда РФ.

Для передачи Верховному Суду РФ полномочий упраздняемого Высшего Арбитражного Суда РФ предусмотрен шестимесячный переходный период. Вопрос о том, как будет работать Высший Арбитражный Суд РФ в это время, в Проектах изменения Конституции РФ и изменений в федеральном законодательстве не разрешён.

Больше всего беспокоит, каково будет правовое значение разъяснений Высшего Арбитражного Суда РФ после его упразднения. Соответствующие изменения Арбитражного процессуального кодекса РФ, а также ряда других федеральных законов пока не обнародованы.

Согласно Проектам Закона РФ «О поправке к конституции РФ» и Закона «О Верховном суде РФ и Прокуратуре РФ» разъяснения по вопросам судебной практики будет давать Верховный Суд РФ (ст. 126 Конституции РФ в редакции этого Проекта). Порядок применения арбитражными судами его разъяснений не очевиден. Согласно ч. 4 ст. 170 АПК РФ арбитражные суды могут ссылаться в решениях на практику Высшего Арбитражного Суда РФ. О значении практики Верховного Суда РФ в Арбитражном процессуальном кодексе РФ нет упоминания, поэтому если арбитражно-процессуальное законодательство не изменится, то арбитражные суды смогут мотивировать свои решения только правовыми позициями Высшего Арбитражного Суда РФ, сложившимися до момента его упразднения.

На сегодняшний день вопросов остаётся больше, чем ответов.

Понятие судебной практики как источника и формы российского права Текст научной статьи по специальности «Государство и право. Юридические науки»

Понятие судебной практики как источника и формы российского права

С.А. СОФРОНОВА — начальник кафедры государственно-правовых дисциплин ВИПЭ ФСИН России, кандидат юридических наук, доцент

Рене Давид, раскрывая сущность подходов к источникам советского права, отмечал, что «если спросить советского юриста, какова роль судебной практики в Советском Союзе, он убежденно ответит, что эта роль значительна. Если же спросить его, является ли судебная практика источником права, то последует незамедлительный и четкий отрицательный ответ»1.

Официальная концепция советского права считала аксиомой положение о том, что судебная практика не может рассматриваться в качестве источника права, «поскольку это ассоции-

ровалось: а) с разрушением социалистической законности; б) с возможным судебным произволом; в) с подрывом правотворческой деятельности законодательных органов»2. Однако, в действительности, по мнению западной юридической науки, судебная практика фактически являлась источником дореволюционного российского и советского права3.

Русский правовед Н.М. Коркунов признавал судебную практику самостоятельным источником права, но при этом отмечал: «Мы должны оговориться, что это не следует понимать так,

чтобы раз принятое судом решение какого-нибудь спорного вопроса, безусловно, связывало суд на будущее время»4.

Е.Н. Трубецкой писал, что в России судебная практика имеет значение самостоятельного источника права, но это значение за ней было официально признано только со времени подписания Судебных уставов 1864 г.5 В соответствии со ст. 10 Устава гражданского судопроизводства «суд обязан решить дело по разуму существующих законов, не останавливая решения под предлогом неполноты, неясности или противоречия в оных»6. Более того, в Уставе уголовного судопроизводства была предусмотрена ответственность для судей: «Воспрещается останавливать решение дела под предлогом неполноты, неясности или противоречия законов. За нарушение сего правила виновные подвергаются ответственности как за противозаконное бездействие власти»7.

В то же время, как отмечал К.П. Победоносцев, «суд, в коем производится дело, требующее решения, вполне свободен и не зависит от воззрений и мнений высшей инстанции во всем, что относится до обсуждения спорного предмета по существу оного»8. Следовательно, фактически отрицалосьзначение судебного прецедента для гражданского судопроизводства, но признавалось правотворчество судов на основе закона, а не на основе ранее принятых вышестоящими судами решений.

В истории Советского государства был период, связанный с активным правотворчеством судов, — это первый период существования новой власти, когда только создавалось советское законодательство и советская судебная система. Декрет о суде № 3 (15 декабря 1917 г.) предоставил местным народным судам право при назначении наказаний руководствоваться «революционным правосознанием»9.

Отрицание судебной практики в качестве источника права в советской правовой доктрине не соответствовало действительности. Пленумам Верховного Суда СССР и Верховных судов республик было предоставлено право давать в пределах имеющейся у них компетенции руководящие разъяснения по вопросам правильного и единообразного применения законодательства, обязательные для нижестоящих судов. Опубликование решений данных судебных инстанций по конкретным гражданским и уголовным делам в юридической периодике позволяло «заинтересованным лицам добиваться сходных решений в сходных случаях по всем аналогичным категориям дел, рассматривавшихся нижестоящими судами»10.

Термин «судебная практика», который в настоящее время часто употребляется в литературе по общей теории права и по отраслевым юридическим наукам, а также активно используется законодателем, не имеет единого определения ни в нормативных правовых актах, ни в доктрине. В ст. 126 Конституции Российской Федерации и ст. 19 ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации» говорится о том, что Верховный Суд Российской Федерации дает разъяснения

по вопросам судебной практики11. Аналогичные положения содержатся в ст. 127 Конституции Российской Федерации и ст. 23 названного закона по отношению к Высшему Арбитражному суду Российской Федерации. Соответственно, в ст. 39 Федерального закона «О прокуратуре Российской Федерации» закреплено правило, в силу которого Генеральный прокурор Российской Федерации вправе обращаться в Пленум Верховного Суда Российской Федерации, Пленум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации с представлениями о даче судам разъяснений по вопросам судебной практики по гражданским, арбитражным, уголовным, административным делам12. Характерно, что в указанных нормативных положениях термин «судебная практика» не имеет какой-либо специальной дефиниции, то есть рассматривается законодателем как общеизвестный и в определении не нуждающийся13.

В науке также нет единого понимания судебной практики: ее отождествляют то с понятием прецедента, то с постановлениями пленумов высших судов, то с любым судебным решением вообще.

Согласно точке зрения, высказывавшейся еще в 40-х гг. прошлого столетия, о судебной практике можно говорить лишь по истечении нескольких лет, когда по определенной категории дел имеется более или менее установившееся положение. При таком понимании судебная практика определяется как установившаяся и определившаяся практика, наличие определенной линии в деятельности судебных органов в отношении того или иного вопроса14.

В современной юридической науке принято рассматривать данное понятие в двух плоскостях. В широком смысле судебная практика — синоним судебной деятельности. В узком значении, по мнению С.В. Боботова, судебная практика — это «выработанные в ходе судебной деятельности правовые положения, определения-дефиниции, правила, указания, которые обладают определенной степенью обобщенности, общепризнанностью и обязательностью»15.

Иной подход к судебной практике в узком смысле предлагает С.С. Алексеев. По его мнению, судебная практика — это «опыт применения юридических норм к конкретным жизненным случаям», который выходит за рамки простого применения права16.

В научной литературе встречается и интегрированный подход к понятию судебной практики как к единству судебной деятельности по осуществлению правосудия и итога (опыта) этой деятельности17. В данном случае судебная практика рассматривается в двух основных формах:

— первичная, объективированная в форме судебных решений по конкретным делам, вступивших в законную силу;

— вторичная, являющаяся итогом рассмотрения пленумами или президиумами высших судов вопросов по применению закона и выраженная в документах (постановлениях, обзорах и др.), ориентирующих суды на правильное и единообразное применение закона18. Подобную

форму судебной практики принято именовать в науке судебной доктриной19.

Судебная доктрина — это совокупность прецедентных подходов к решению правовых ситуаций, позволяющих комплексно оценить деятельность субъекта правоотношений, выявить фактическое и волевое содержание его действий как субъекта отношений, структурированного отношениями правовыми20. Судебная доктрина в наши дни составляет очень важный и весьма жизненный источник права. Ее роль проявляется в том, что в рамках доктрины формируются дефиниции, которые потом использует законодатель. Важна роль доктрины в установлении приемов и методов толкования законов. Кроме того, доктрина влияет на законодателя, который часто лишь выражает те тенденции, которые устанавливает доктрина21.

Разрешение вопроса о статусе судебной практики невозможно без уяснения следующих положений:

— под источником права в материальном смысле в российской юридической науке понимается «то, откуда берется право: сложившийся порядок общественных отношений, идеи, потребности общества»22. В данном аспекте судебная практика в различных ее проявлениях может рассматриваться как важный источник современного российского права;

— под источником права в юридическом смысле (именуется формой права) понимается форма выражения, объективизации государственной воли23. В данном проявлении вопрос о статусе судебной практики применительно к российской правовой системе возможно решить следующим образом: судебный прецедент как способ внешнего выражения норм права формой российского права не является. В качестве формы права можно рассматривать судебную практику, выраженную в документах (постановлениях, обзорах и др.), ориентирующих суды на правильное и единообразное применение закона и составляющую судебные правоположения.

Судебные правоположения, рассматриваемые как дополнительная форма права, основываются на решениях судов по конкретным делам на различных научных концепциях, нормах отраслевого законодательства, правовых позициях высших судов. Они оказывают влияние как на процесс правоприменения, так и на формирование правосознания субъектов правоотношений.

При анализе понятия судебной практики как источника права исследователи основное внимание обращают на его сравнение с понятием судебного прецедента. Следует отметить, что данные понятия неидентичны. В термин «судебная практика» в юридической литературе по теории права и отдельным отраслевым дисциплинам вкладывается различное содержание, обязательно связанное с правоприменительной функцией суда, а «судебный прецедент» признается основной формой судебного правотворчества24. Судебный прецедент предполагает создание новой нормы права, а судебная практика — конкретизацию уже существующих норм. Кроме того, исходя из функций и роли судебно-

го прецедента в англо-американской правовой семье исследователи классифицируют его как основной источник права25.

Признаваясудебнуюпрактикуспецифической формой судебного правотворчества — правоус-тановительной деятельностью, исследователи выделяют существенные признаки, отличающие ее от парламентского правотворчества:

— судебное правотворчество (правоустанов-ление) всегда есть «побочный продукт правосудия», оно не самостоятельно в том смысле, что привязано к основной функции судебной власти

— осуществлению правосудия26;

— оно осуществляется в рамках закона и на основе закона, исходящего от высшей законодательной власти страны, то есть на основе «имеющихся норм и принципов, а не на основе своей субъективной воли (что характерно для прецедента)»27;

— правотворчество суда в значительной мере связано с толкованием (конкретизацией) права и восполнением пробелов в праве28.

Акты судебной власти имеют статус вторичных форм права, так как их содержание является интерпретацией первичного источника. Первичные источники права — это правовые тексты, в которых формулируются нормы, официально признаваемые нормами действующего права. Вторичными источниками права являются производные от первичных официальные тексты, в которых интерпретируется содержание первичных источников права, уточняется смысл первичных правоположений и, таким образом, формулируются вторичные правоположения (вторичные нормы)29.

Вторичные правовые тексты воздействуют на поведение субъектов права, во всяком случае, не меньше, чем первичные. Де-факто они нередко формулируют новые правоположения

— вторичные нормы, которые не очевидны при простом прочтении первичного текста и возможность которых не вытекает однозначно из первичного содержания. Вторичный источник права — интерпретация первичных норм права

— реально действует, порождает правовые последствия, и для того чтобы признать эту интерпретацию неправомерной и недействительной, нужно официально объявить ее противоречащей первичному источнику права, например пересмотреть нормативно-правовую позицию Конституционного Суда.

Таким образом, акты судебного правотворчества (правоустановления) — это вторичные (дополнительные) формы права, правовые тексты, которые являются результатом официальной интерпретации первичных правовых норм и которые де-факто формулируют правоположения, однозначно не вытекающие из содержания первичных форм права.

Исходя из оценки значимости судебной практики для развития национальной правовой системы, можно утверждать, что суды являются полноправным субъектом правотворческой деятельности, так как в перспективе судебные решения могут инициировать процедуру внесения изменений в действующее законода-

тельство. Кроме этого, судебные органы в силу своей основной правоприменительной деятельности имеют информацию о пробелах в праве. Они обладают квалифицированным аппаратом, способным к подготовке качественных законопроектов, а высшие судебные органы — правом законодательной инициативы. В общем виде судебные акты оказывают существенное влияние на применение законодательства30.

Таким образом, краткий анализ существующих в российской юридической науке подходов к понятию и роли судебной практики в системе источников российского права позволяет сделать ряд выводов:

— судебная практика в различных ее проявлениях является материальным источником современного права и активно используется в процессе законотворчества;

— судебная практика как форма права — это особый вид санкционированного правотворчества (правоустановления), предполагающий создание в ходе судебной деятельности правовых положений, дефиниций, правил, указаний, которые обладают определенной степенью обобщенности, общепризнанностью, в целях достижения правильного и единообразного применения закона;

— в качестве дополнительной (доктриналь-ной) формы права следует рассматривать не все проявления судебной практики, а только правоположения, выработанные высшими судами и нашедшие свое формальное выражение в официальных актах — постановлениях, обзорах и др.;

— правоположения, содержащиеся в судебных актах, являющихся результатом интерпретации первичных норм права, следует рассматривать в качестве «вторичных норм права»;

— с точки зрения разделения властей право-установительная деятельность судебной власти допустима только в случаях осуществления ее специфической юрисдикционной функции — функции разрешения споров о нарушенном праве. Судебная власть в лице высших судов может принимать правоустановительные решения, не подменяя при этом законодателя и оставаясь в пределах судебных юрисдикционных задач31.

Единого подхода к понятию судебной практики, несмотря на активное изучение данного вопроса современной наукой, не сложилось. Объяснение этому только одно — до сих пор нет единого понимания сущности права, поэтому и вопрос об источниках и формах права остается не решенным.

■ ПРИМЕЧАНИЯ

1 Давид Р., Жоффре-Спинози К. Основные правовые системы современности. М., 1999. С. 170.

2 Марченко М.Н. Источники права. М., 2005. С. 379.

3 См.: Давид Р., Жоффре-Спинози К. Основные правовые системы современности. С. 182-185.

4 Коркунов Н.М. Лекции по общей теории права (по изд. 1914 г.). СПб., 2004. С. 361.

5 См.: Трубецкой Е.Н. Энциклопедия права. СПб., 1998. С. 132.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что на стадии установления психологического контакта с допрашиваемым осужденным важное значение имеет диагностика его личностных особенностей и информационного состояния. Следователь анализирует вербальную и невербальную информацию, исходящую от осужденного: особенности его речи, жестикуляции, мимики, татуировок. На основе полученных невербальных сигналов следователь может сделать выводы о социальном статусе допрашиваемого осужденного, его месте в микросреде конкретного исправительного учреждения; особенностях личности допрашиваемого осужденного и психофизиологических и эмоциональных реакциях на отдельные, наиболее важные вопросы следователя.

ПРИМЕЧАНИЯ

I См.: Зорин Г.А. Психологический контакт при производстве допроса: Учеб. пособие по курсу «Криминалистика». Гродно, 1986. С. 11-12.

2См.: Там же. С. 21.

3 См.: Богинский В.Е. Рефлексивное управление при допросе: Учеб. пособие. Харьков, 1983. С. 18. Сходного мнения придерживается Е.И. Девицкая (см.: Девицкая Е.И. Основы криминалистического учения о следственном наблюдении: Дис. … канд. юрид. наук. М., 2002. С. 54).

4 См.: Богинский В.Е. Рефлексивное управление при допросе. С. 20; Логвиненко Е.А. Мысленное моделирование в тактике следственных действий: Дис. … канд. юрид. наук. Краснодар, 2003.

5 Зорин Г.А. Психологический контакт при производстве допроса. С. 18.

6 См., напр.: Лукашевич В.Г. Тактика общения следователя с участниками отдельных следственных действий: Учеб. пособие. Киев, 1989. С. 45; Еникеев М.И., Черных Э.А. Психология допроса: Учеб. пособие. М., 1994. С. 21 и др.

7 В.В. Карузина рекомендует обращать внимание на контролируемые и неконтролируемые участником следственного действия внешние поведенческие признаки (см.: Карузина В.В. Тактика использования данных о поведении участников уголовного процесса в ходе следственных действий: Дис. … канд. юрид. наук. СПб., 1998. С. 91-92).

8 См.: Девицкая Е.И. Основы криминалистического учения о следственном наблюдении. С. 55.

9 См.: Алферов Ю.А. Пенитенциарная социология: аудиовизуальная диагностика (татуировки, жаргон, жесты): Учеб. пособие: В 2 ч. Домодедово, 1996. Ч. 1. С. 8.

10 Следует отметить немногочисленность и труднодос-тупность профессиональных источников по этой теме. См., напр.: Алферов Ю.А. Пенитенциарная социология. Особенная часть (предметно-методический аспект): Учеб. пособие: В 2 ч. Домодедово, Ч. 2. 1995; Бронников А.Г. Тайные способы связи преступников: Учеб.-метод. пособие. Пермь, 1996.

II См.: Алферов Ю.А. Пенитенциарная социология. С. 9.

12 См.: Зорин Г.А. Психологический контакт при производстве допроса. С. 34-35.

13 См.: Леонтьев А.А., Шахнарович А.М., Батов В.И. Речь в криминалистике и судебной психологии. М., 1977. С. 40-41.

14 См.: Белкин Р.С. Криминалистическая энциклопедия. М., 2001. С. 69.

15 См.: Ратинов А.Р. Судебная психология для следователя. М., 2001. С. 112.

16 См.: Полстовалов О.В. Совершенствование тактических приемов криминалистики на основе современных достижений психологической науки: Дис. … канд. юрид. наук. Уфа, 2000. С. 81.

17 См.: Алферов Ю.А. Пенитенциарная социология: Ц диовизуальная диагностика (татуировки, жаргон, жесты). С. 8.

Значение актов судов

Любой опытный юрист, знает, что сложившаяся судебная практика по тому или иному вопросу, в большинстве случаев предопределяет результат спора еще вне рамок его рассмотрения в суде. Именно руководствуясь судебной практикой возможно спрогнозировать вероятность успеха рассматриваемого иска. Таким образом, роль судебной практики в гражданском споре определенно велика, но это по факту…

С юридической же стороны, все наоборот. Практически через раз предоставляя в судебном процессе в материалы дела решение вышестоящего суда по аналогичному спору, Вы можете услышать от суда, что в России не прецедентное право или институт прецедентного права российским законодательством не предусмотрен, а следовательно и приобщение к материалам дела соответствующего документа не целесообразно.

Возникает вопрос: как же быть? Действительно, прибегнув к теории права, возможно увидеть следующие его источники (их всего четыре), в частности таковыми являются: нормативно-правовой акт (закон), договор, указа Президента, обычай делового оборота (правила Инкотермс). Как мы видим, судебный прецедент в приведенном перечне отсутствует, а значит и роль судебной практики не должна быть вилика.

Между тем, Конституционному суду и Верховному суду, на законодательном уровне предоставлена возможность формировать правоприменительную практику на примере рассматриваемых дел либо дачи соответствующих рекомендаций. В связи с этим, нижестоящие суды, не вправе выносить решения противоречащие указаниям вышестоящих. И все же, это не совсем может именоваться прецедентом либо судебной практикой.

Судебная практика и ее роль в нынешнем понимании, это применение норм закона и рекомендаций вышестоящих судов в совокупности, по какой-либо категории дел и в определенном регионе. Ведь и нормы закона и рекомендации толкуются судами иногда кардинально по-разному и суды одного региона выносят решения прямо противоположные решениям по аналогичным делам других регионов.

Примеры тому могут быть разными, например признание судами навязыванием услуг банков в виде сопутствующих кредиту услуг, в виде страхования, содержания карты, консультаций и пр. В Московском регионе такие услуги навязыванием не считаются, в отличие от судов других регионов . Или судебная практика взыскания неустойки с застройщика по договору долевого участия в строительстве, практически каждый суд определенного региона, удовлетворяет исковые требования по таким делам в разных пропорциях.

В итоге следует придти к выводу о том, что судебная практика способна предрешить спор, чем активно руководствуются суды, несмотря на то, что институт прецедентного права российским законодательством не предусмотрен. Но стоит ли на нее ссылаться или нет, следует исходить от особенностей каждого конкретного спора и в зависимости от процессуальной позиции той или иной стороны. Безусловно, определение подобных действий, является прерогативой опытного юриста. Таким образом роль судебной практики велика в зависимости от категории и обстотельств конкретного дела.

Юридическая компания «Миралс» имеет в своем штате опытных юристов, имеющих успешный опыт ведения дел в судах различных инстанций. Специалисты нашей компании помогут подобрать актуальную судебную практику по конкретно Вашему делу. Обращайтесь к нам за помощью!

Получить бесплатную консультацию юриста написавшего статью можно позвонив по номеру: