Пленум по исполнительному производству

Взыскание убытков со Службы судебных приставов: доколе нижестоящие суды будут продолжать игнорировать Постановление Пленума ВС РФ №50 от 17 ноября 2015 года?

Коллеги,

как говорится, не могу молчать.

Какой вообще смысл в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ, если нижестоящие суды позволяют себе преспокойно игнорировать закрепленные разъяснения. Как известно, в силу вытекающего из статьи 126 Конституции Российской Федерации правомочия Пленума Верховного Суда РФ давать судам разъяснения по вопросам судебной практики после принятия постановления Пленума, в котором разъясняется смысл той или иной нормы права, применение судами в ходе рассмотрения дела конкретных правовых норм должно соотносится с разъяснениями, данными в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации, — иное может свидетельствовать о судебной ошибке, допущенной при разрешении дела (постановление Конституционного Суда РФ от 23 декабря 2013 года N 29-П).

Однако, я не первый раз сталкиваюсь с тем, что иногда арбитражные суды просто игнорируют разъяснения, принятые Верховным Судом РФ, даже не пытаясь объяснить в силу каких уникальных обстоятельств они считают утвержденные высшим судом правовые позиции неприменимыми в конкретных обстоятельствах. Суды просто толкуют закон прямо вопреки четким и ясным позициям Верховного Суда РФ, как если бы их не было.

Очередной такой пример, с которым я лично столкнулся при взыскании убытков со Службы судебных приставов, вынудил меня излить свое возмущение на данном портале.

Толкование закона по версии Верховного Суда РФ.

Любой практикующий юрист скажет, что исключительно актуальным и, что называется, «назревшим» было принятое три года назад Пленумом Верховного Суда Российской Федерации Постановление от 17.11.2015 N 50 «О применении судами законодательства при рассмотрении некоторых вопросов, возникающих в ходе исполнительного производства» (далее — ПП ВС №50).

В названном Постановлении Верховный Суд дал целый ряд важных толкований законодательства об исполнительном производстве. В частности, к одной из наиболее сложных категорий споров, возникающих в связи с исполнительным производством, относится возмещение вреда, причиненного взыскателю незаконными действиями (бездействием) судебного пристава-исполнителя (СПИ), повлекшими утрату имевшейся возможности исполнения (полностью или частично) судебного акта о взыскании денежных средств с должника.

Ранее в Информационном письме Президиума ВАС РФ от 21.06.2004 N 77 данному вопросу был отведен лишь один абзац в пункте 33 обзора, содержащий следующее разъяснение: «Согласно статье 330 АПК РФ и пункту 2 статьи 90 Закона, если заявителю причинен вред судебным приставом-исполнителем в результате ненадлежащего исполнения своих обязанностей, этот вред подлежит возмещению в порядке, предусмотренном гражданским законодательством. При решении вопроса о возмещении вреда необходимо руководствоваться статьями 16, 1064, 1069 ГК РФ».

Несмотря на это Письмо ВАС, в судебной практике как арбитражных судов, так и судов общей юрисдикции до принятия ПП ВС №50 преобладал явно консервативный подход, при котором иски взыскателей о возмещении вреда (убытков), причиненных в следствии незаконных действий (бездействия) приставов оставлялись судами без удовлетворения по различным основаниям, зачастую формально-процессуального характера, в том числе ввиду отсутствия причинно-следственной связи между бездействием приставов и заявляемым к возмещению вредом или не обжалования ранее заявителем (взыскателем) соответствующего действия (бездействия) приставов в отдельном производстве.

При этом достаточно распространенной в судебной практике являлась позиция, согласно которой ответственность за неисполнение требований исполнительного документа имущественного характера перед взыскателем несет исключительно (в любом случае) должник и денежная сумма в размере неисполненных требований исполнительного документа в принципе не может рассматриваться как «убытки» взыскателя, т.е. составлять размер вреда, причиненного взыскателю судебным приставом-исполнителем.

В связи с этим нельзя не отметить очевидно прогрессивный, справедливый и юридически выверенный подход, проявленный при выработке и даче соответствующих разъяснений по этому вопросу Пленумом Верховного Суда Российской Федерации в ПП ВС №50 (пункты 80 — 87), явно нацеленных на повышение гарантий защиты прав добросовестных взыскателей, нарушаемых ненадлежащим (не соответствующим требованиям закона, непрофессиональным, недобросовестным) исполнением своих обязанностей со стороны судебных приставов-исполнителей.

Прежде всего, обращает на себя внимание исчерпывающее и категоричное разъяснение Пленума в пункте 82 ПП ВС №50, согласно которому: «То обстоятельство, что действия (бездействие) судебного пристава-исполнителя не были признаны незаконными в отдельном судебном производстве, не является основанием для отказа в иске о возмещении вреда, причиненного этими действиями (бездействием), и их законность суд оценивает при рассмотрении иска о возмещении вреда».

Здесь следует отметить и поприветствовать очевидную согласованность и преемственность данного разъяснения Пленума Верховного Суда РФ применительно к аналогичному правовому подходу, сформулированному ранее Президиумом Высшего Арбитражного Суда РФ в информационном письме от 31.05.2011 N 145 «Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел о возмещении вреда, причиненного государственными органами, органами местного самоуправления, а также их должностными лицами», а именно в пункте 4 названного обзора: «Тот факт, что ненормативный правовой акт не был признан в судебном порядке недействительным, а решение или действия (бездействие) государственного органа — незаконными, сам по себе не является основанием для отказа в иске о возмещении вреда, причиненного таким актом, решением или действиями (бездействием). В названном случае суд оценивает законность соответствующего ненормативного акта, решения или действий (бездействия) государственного или муниципального органа (должностного лица) при рассмотрении иска о возмещении вреда».

Далее в пункте 85 ПП ВС №50 разъяснено следующее:

«Если в ходе исполнительного производства судебный пристав-исполнитель не осуществил необходимые исполнительные действия по исполнению исполнительного документа за счет имевшихся у должника денежных средств или другого имущества, оказавшихся впоследствии утраченными, то на истца по иску о возмещении вреда, причиненного незаконным бездействием судебного пристава-исполнителя, не может быть возложена обязанность по доказыванию того обстоятельства, что должник не владеет иным имуществом, на которое можно обратить взыскание.

В то же время отсутствие реального исполнения само по себе не является основанием для возложения на государство обязанности по возмещению не полученных от должника сумм по исполнительному документу, поскольку ответственность государства в сфере исполнения судебных актов, вынесенных в отношении частных лиц, ограничивается надлежащей организацией принудительного исполнения этих судебных актов и не подразумевает обязательности положительного результата, если таковой обусловлен объективными обстоятельствами, зависящими от должника».

Данное разъяснение дано Пленумом при разумном соблюдении баланса интересов «противоборствующих» сторон – взыскателя и государства.

Нельзя не согласиться с тем, что Российская Федерация не может априори гарантировать и нести ответственность казной за исполнение всех принимаемых судебных актов без учета фактических обстоятельств осуществления процедуры их принудительного исполнения службой судебных приставов и реального имущественного положения должника на момент начала этой процедуры.

В то же время, этим разъяснением Пленум фактически указывает на наличие оснований для удовлетворения иска взыскателя о возмещении вреда в размере «не полученных от должника сумм по исполнительному документу» в случае, «если в ходе исполнительного производства судебный пристав-исполнитель НЕ осуществил необходимые исполнительные действия по исполнению исполнительного документа за счет имевшихся у должника денежных средств или другого имущества, оказавшихся впоследствии утраченными».

Одновременно, Пленум по сути устанавливает запрет на использование судами такого одного из наиболее распространенных оснований для отказа в удовлетворении иска взыскателя о возмещении вреда как недоказанность полной утраты возможности исполнения судебного решения (и соответственно исполнительного документа) за счет должника, в том числе при нахождении должника в процедуре банкротства, даже когда СПИ выносит постановление об окончании исполнительного производства в связи с тем, что «у должника отсутствует имущество, на которое может быть обращено взыскание, и все принятые судебным приставом-исполнителем допустимые законом меры по отысканию его имущества оказались безрезультатными» (п.4 ч.1 ст.46 ФЗ «Об исполнительном производстве»).

Пленум справедливо и законно перекладывает бремя доказывания обратного, а именно наличия или возможности появления у должника иного имущества, достаточного для удовлетворения требований взыскателя по исполнительному документу, на противоположную более сильную и обладающую очевидно большими возможностями сторону – государство в лице соответствующего государственного органа (ФССП России).

При этом в пункте 15 ПП ВС №50 Пленум указал, что «Бремя доказывания наличия уважительных причин неисполнения исполнительного документа в установленный законом срок возлагается на судебного пристава-исполнителя».

Правомерность такого подхода вытекает из положений ч.1 ст.65 и ч.5 ст.200 АПК РФ, предусматривающих особое распределение бремени доказывания по спорам частных лиц с государством, а также полностью соотносится с разъяснением Пленума Верховного Суда РФ в пункте 12 постановления от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», в силу которого «Бремя доказывания своей невиновности лежит на лице, нарушившем обязательство или причинившем вред. Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное».

Между тем, снова обращает на себя внимание заслуживающая исключительного одобрения последовательность Пленума Верховного Суда РФ в формировании единообразной судебной практики, с учетом имеющегося правового наследия Высшего Арбитражного Суда РФ, поскольку разъяснение в абзаце первом пункта 85 ПП ВС №50 по сути закрепляет правовую позицию, сформулированную ранее в постановлении Президиума ВАС РФ от 03.11.2009 № 8974/09, в соответствии с которой «выбытие имущества должника, за счет которого мог быть исполнен судебный акт о взыскании с него денежных средств, если таковое обусловлено незаконными действиями (бездействием) судебного пристава-исполнителя, является основанием для возмещения вреда взыскателю, при условии, что не доказана возможность исполнения судебного акта за счет иного имущества».

В пункте 86 ПП ВС №50 Пленумом дано следующее важное разъяснение:

«Положения части 5 статьи 356 КАС, части 4 статьи 321 АПК РФ и части 3 статьи 22 Закона об исполнительном производстве, предоставляющие взыскателю право неоднократного предъявления к исполнению исполнительного листа после его возврата, не препятствуют взыскателю, утратившему возможность получить причитающиеся с должника суммы (имущество) в связи с выбытием этого имущества по причине незаконных действий (бездействия) судебного пристава-исполнителя, обратиться в суд с иском о возмещении вреда».

Данное разъяснение находится во взаимной связи с разъяснением в абзаце первом пункта 85 ПП ВС №50 и его значимость в том, что Пленум окончательно ориентирует суды рассматривать «причитающиеся с должника» взыскателю «суммы (имущество)» по неисполненному исполнительному документу как составляющие размер вреда, подлежащего возмещению взыскателю в случае утраты возможности их получения с самого должника в связи с выбытием соответствующих денежных средств и (или) иного имущества должника в ходе исполнительного производства именно по причине незаконных действий (бездействия) судебного пристава-исполнителя.

Ранее аналогичный правовой подход был сформулирован в пункте 11 Информационного письма Президиума ВАС РФ в от 31.05.2011 N 145 «Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел о возмещении вреда, причиненного государственными органами, органами местного самоуправления, а также их должностными лицами».

На днях постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.11.2015 N 50 «О применении судами законодательства при рассмотрении некоторых вопросов, возникающих в ходе исполнительного производства» «отметило» свое трехлетие, и вроде бы за такой уже достаточно значительный срок содержащиеся в нем разъяснения Пленума должны быть внимательно изучены судьями и правильно применяться при разрешении судами конкретных споров, в том числе по искам взыскателей о возмещении вреда, причиненного вследствие ненадлежащего исполнения своих обязанностей судебными приставами-исполнителями, исходя из декларируемой конституционно-значимой цели поддержания единообразия в толковании и применении норм права судами.

Реальность.

Казалось бы, все просто замечательно, и принципы правового государства торжествуют. Но что же происходит в реальности. В своей личной практике мне пришлось столкнуться с откровенным игнорированием соответствующих разъяснений Пленума ВС РФ нижестоящими арбитражными судами трех инстанций при разрешении спора взыскателя с ФССП России (дело № А40-221515/2017 http://kad.arbitr.ru/Card/65b8bfa0-ecc2-485c-a251-d11b940ddcd8).

Отказывая в удовлетворении требования взыскателя о взыскании за счет казны Российской Федерации убытков, причиненных очевидно незаконным бездействием судебного пристава-исполнителя, повлекшим утрату имевшейся возможности взыскания денежных средств с должника, суды первой и апелляционной инстанции привели правовое обоснование принятых ими судебных актов по указанному делу, которое прямо противоречит разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации в Постановлении от 17.11.2015 N 50.

В частности, суды первой http://kad.arbitr.ru/PdfDocument/65b8bfa0-ecc2-485c-a251-d11b940ddcd8/bcbe85c3-e9f9-42e0-a2b0-928209bdcb2a/A40-221515-2017_20180330_Reshenija_i_postanovlenija.pdf и апелляционной http://kad.arbitr.ru/PdfDocument/65b8bfa0-ecc2-485c-a251-d11b940ddcd8/9bb9722a-16a0-4ed1-a950-85e4429ff438/A40-221515-2017_20180628_Postanovlenie_apelljacionnoj_instancii.pdf инстанций в качестве оснований для отказа в удовлетворении иска взыскателя о возмещении вреда указали следующее:

  1. «судебные акты, подтверждающие факт незаконности бездействия по исполнительному производству истцом в материалы дела не представлены, что свидетельствует о недоказанности причинения истцу убытков по вине ответчика» – вывод противоречит разъяснению в пункте 82 ПП ВС №50;
  2. «в рассматриваемом случае, фактически под понесенными убытками истец подразумевает соразмерную указанной в исполнительном листе сумму, которую должник должен уплатить взыскателю, то есть, истец, по сути, вменяет в обязанность государства исполнять судебное решение вместо должника -погасить задолженность по исполнительному производству за счет средств казны Российской Федерации. Заявленная к взысканию сумма не является убытками для истца, а продолжает оставаться задолженностью, связанной с не исполнением должником своих обязательств, в связи с чем, виновным лицом в не уплате долга в данном случае является должник по исполнительному листу, а не Федеральная служба судебных приставов» – вывод противоречит разъяснению в пункте 86 ПП ВС №50;
  3. «не утрачена возможность исполнения данного исполнительного листа по заявленному решению суда с должника по решению суда, так как, должник находится в банкротстве, в отношении него открыто конкурсное производство» – вывод противоречит разъяснению в пункте 85 ПП ВС №50.

В свою очередь, арбитражный суд кассационной инстанции (суд округа) оставил без внимания и правовой оценки доводы кассационной жалобы взыскателя о несоответствии принятых по делу судебных актов требования единообразного применения судами норм права ввиду допущенных очевидных противоречий выводов судов разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации в постановлении от 17.11.2015 N 50, даже не упомянув данное постановление Пленума в своем судебном акте http://kad.arbitr.ru/PdfDocument/65b8bfa0-ecc2-485c-a251-d11b940ddcd8/b683da21-b1bb-409d-8fc8-0897e734a66a/A40-221515-2017_20180913_Reshenija_i_postanovlenija.pdf.

Чем объясняется такое явное игнорирование судами разъяснений Пленума, которыми суды очевидно должны и обязаны были руководствоваться при рассмотрении дела № А40-221515/2017? Неужели принимавшим судебные акты по делу судьям первой, апелляционной и кассационной инстанций не были известны разъяснения Пленума в постановлении трехлетней давности, на которые к тому же активно и последовательно ссылался представитель взыскателя во всех инстанциях? Или может быть таким образом, отказывая взыскателям в обоснованных исках к государству о взыскании сумм вреда за счет казны Российской Федерации отдельные судьи «радеют» за интересы российского бюджета, полагая что в таких случаях «неудобные» для государства-ответчика разъяснения Пленума можно и не учитывать?!

Вопросы, остающиеся без ответа.

В любом случае очевидно, что столь откровенное игнорирование сразу нескольких обязательных для нижестоящих судов правовых позиций в отношении толкования закона делает бессмысленным изучение постановлений Пленума ВС РФ. Какой вообще смысл уделять столь большое значение унификации судебной практики, во имя которой недавно проводилась конституционная реформа по объединению высших судов, если все, что в своих постановлениях закрепляет Верховный Суд РФ любой судья может просто игнорировать. О какой правовой определенности в таких условиях можно говорить? Короче говоря, так просто нельзя, это подрывает доверие к практике Верховного Суда и его разъяснениям, очевидно умаляя таким образом авторитет высшей судебной инстанции Российской Федерации. Ни на что положиться при оценке перспектив исхода судебного спора становиться просто невозможно.

Вместе с тем крайне интересно будет узнать в ближайшее время, готов ли Верховный Суд РФ мириться с принятием судебных актов нижестоящих судов, которые не просто не учитывают разъяснения Пленума, а содержат выводы (правовые позиции), прямо противоположные этим разъяснениям?

И считает ли Верховный Суд РФ допустимым оставлять в силе такие судебные акты, формирующие явно неправильную судебную практику, противоречащую его разъяснениям, фактически поощряя таким образом, по сути, пренебрежительное отношение судей к постановлениям Пленума?

Ответ на эти вопросы станет известен по результатам рассмотрения в Верховном Суде РФ кассационной жалобы взыскателя, поданной 15.10.2018 (№ 305-ЭС18-20186).

Будем надеяться, что единообразное правосудие восторжествует, не оставляя сомнений в обязательности разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации.

Верховный Суд РФ об исполнительном производстве (Берлин А.)

Пленум Верховного Суда РФ 17 ноября 2015 года принял Постановление N 50 «О применении судами законодательства при рассмотрении некоторых вопросов, возникающих в ходе исполнительного производства». Документ пришел на смену Постановлению Пленума ВАС РФ от 16.05.2014 N 27. Новое Постановление включает в себя большинство ранее действовавших разъяснений ВАС РФ, а также значительное количество новелл. Рассмотрим некоторые его положения.

Вопросы подведомственности. ВС РФ уже более года возглавляет обе ветви российской судебной системы и уделяет значительное внимание разграничению компетенции судов общей юрисдикции и арбитражных судов. Постановление N 50 не является исключением: помимо констатации очевидно установленных процессуальными кодексами правил подведомственности в п. 4 Постановления Пленум ВС РФ определяет порядок разрешения конфликта юрисдикций в сводных исполнительных производствах, исполнительные листы в составе которых выданы судами из разных систем. По мнению Суда, оспаривание действий и бездействия судебного пристава связано с осуществлением исполнительного производства в целом и, следовательно, подведомственно суду общей юрисдикции. Арбитражным судам в таких производствах подведомственно только разрешение вопросов, не связанных со сводным производством в целом и не затрагивающих проверки законности действий пристава (например, правопреемство взыскателя).

Арест имущества должника. В исполнительном производстве существует распространенная практика вынесения приставами постановлений о запрете распоряжения и совершения регистрационных действий в отношении недвижимого имущества и транспортных средств должников. Такие постановления прямо не предусмотрены законодательством об исполнительном производстве, однако широко используются для ускоренной блокировки выведения должником активов в обход громоздких правил о наложении ареста (необходимость непосредственного доступа пристава к имуществу; описи и оценки; участия понятых). Пленумом ВС РФ в п. 42 Постановления подтверждена законность этой практики, а также установлена обязанность пристава произвести арест по установленным законом правилам после фактического обнаружения имущества.

Кроме того, в п. 43 закрепляется возможность ареста единственного жилого помещения должника в целях воспрепятствования его отчуждению в ущерб интересам взыскателя. Ранее суды зачастую признавали такие аресты незаконными в связи с тем, что единственное жилое помещение по закону забронировано от взыскания, что создавало простор для злоупотреблений должников. Пресечение этой практики Верховным Судом РФ может, по нашему мнению, только приветствоваться.

Обращение взыскания на земельные участки — места размещения единственных жилых помещений. В пункте 62 Постановления N 50 Пленум ВС РФ сделал первый шаг на пути разрешения давно назревшей проблемы конституционности безусловного запрета продажи единственного жилого помещения должника. Как известно, ст. 446 ГПК РФ бронирует их от обращения взыскания независимо от размера и стоимости, что на практике чрезвычайно часто приводит к явно несправедливым ситуациям, когда должники концентрируют значительные активы в единственном (но чрезвычайно дорогом) жилье, защищая их от взыскания. На необходимость дифференцированного подхода еще в 2012 году указывал КС РФ, в Постановлении от 14.05.2012 N 11-П предложивший федеральному законодателю внести изменения в ст. 446 ГПК РФ, однако до сегодняшнего дня проблема остается нерешенной.

ВС РФ в Постановлении N 50 не затронул вопроса продажи единственного жилья, однако допустил обращение взыскания на земельные участки, на которых расположено такое жилье, при соблюдении ряда условий:

— размер значительно превышает нормы предоставления для соответствующего целевого назначения;

— участок фактически используется не для обеспечения необходимого уровня жизни должника и его семьи;

— доходы должника явно несоразмерны сумме долга и не позволяют погасить его в разумный срок.

Оспаривание оценки имущества должника. Постановление N 50 содержит ряд важных разъяснений относительно одной из самых проблемных стадий исполнительного производства — оценки имущества должника. Оспаривание результатов оценки — один из самых распространенных способов затягивания исполнительного производства должником. Мы полагаем, что разъяснения Пленума ВС РФ смогут несколько упорядочить эту чрезвычайно конфликтную категорию споров.

Так, в п. 50 Постановления N 50 Пленум определил, что суды обязаны указывать в резолютивной части судебного акта надлежащую оценку имущества, которая должна быть непосредственно использована в дальнейшем исполнительном производстве. Таким образом, действительная стоимость имущества признана ВС РФ обстоятельством, которое подлежит установлению в любом деле об оспаривании результатов оценки. Это разъяснение развивает подход, содержавшийся в ранее действовавшем Постановлении Пленума ВАС РФ N 27, которое устанавливало необходимость указывать надлежащую оценку в резолютивной части, только если она была определена в ходе судебного разбирательства. Представляется, что предложенный Пленумом ВС РФ подход позволит снизить число злоупотреблений должников при оспаривании оценки, так как по каждой оценке теперь будет возможен только один судебный спор, устанавливающий окончательную цену имущества.

Кроме того, на уровне Пленума ВС РФ закреплен порядок распределения судебных расходов по данной категории споров. Согласно п. 51 Постановления при удовлетворении заявления они возмещаются территориальным органом службы судебных приставов. Однако служба имеет право на иск к оценщику о возмещении убытков в размере таких расходов. Данное разъяснение отвечает на давно обсуждавшийся в профессиональном сообществе вопрос о справедливости возложения на службу судебных приставов расходов по оспариванию оценки, когда пристав лишен фактической возможности проверить достоверность представляемого ему отчета оценщика.