Отказ прокурора от обвинения

Отказ государственного обвинителя от обвинения: некоторые проблемные вопросы и пути их решения

М.Э. СЕМЕНЕНКО,

соискатель

Статья посвящена проблеме отказа государственного обвинителя от обвинения. Автор полагает, что при рассмотрении в суде уголовных дел публичного обвинения государственный обвинитель выступает как представитель потерпевшего, строго соблюдая необходимость защиты именно его прав, поэтому при решении вопроса об отказе государственного обвинителя от обвинения ущемления прав потерпевшего не происходит.

Ключевые слова: государственный обвинитель, потерпевший, право на доступ к правосудию.

Keywords: public prosecutor, the victim, the right to access to justice.

В соответствии с положениями уголовно-процессуального закона государственный об-винитель вправе отказаться от обвинения. Подобное решение может быть принято гособвинителем в случае, когда он придет к убеждению, что представленные в суде доказательства не подтверждают предъявленного обвинения, а суд, в свою очередь, будет обязан прекратить уголовное дело и уголовное преследовании в отношении подсудимого.

Отдельные ученые-процессуалисты полагают, что в этой ситуации решение по уголовному делу фактически принимает только один субъект уголовно-процессуальной деятельности — государственный обвинитель. При этом, замечают авторы, совершенно не учитывается мнение потерпевшего, который тоже является представителем стороны обвинения и тоже имеет право на высказывание своего мнения и суждения относительно полноты представленных в суде доказательств.

В подтверждение своей позиции авторы ссылаются на положение ч. 2 ст. 14 УПК РФ, где сказано, что бремя доказывания лежит на стороне обвинения. То есть законодатель не просто перечисляет должностных лиц, которые в силу занимаемой должности обязаны собирать и представлять доказательства, а возлагает обязанность по доказыванию вины именно на представителей стороны обвинения, следовательно, и на потерпевшего. Таким образом, авторы задаются вопросом о том, почему не учитывается мнение потерпевшего как представителя стороны обвинения при решении вопроса об отказе государственного обвинителя от обвинения. Делается достаточно категоричный с нашей точки зрения вывод о том, что в подобной ситуации нарушается право потерпевшего на доступ к правосудию, что гарантировано гражданам Российской Федерации положением ст. 52 Конституции РФ.

Представляется, что в данном случае никакого ущемления прав потерпевшего нет. Дело в том, что согласно ч. 3 ст. 37 УПК РФ в ходе судебного производства по уголовному делу именно на государственного обвинителя возложена обязанность поддерживать государственное обвинение, обеспечивая его законность и обоснованность. Сам потерпевший вправе поддерживать обвинение в суде только по делам частного обвинения согласно п. 16 ч. 2 ст. 42 и ч. 2 ст. 246 УПК РФ.

Таким образом, государственный обвинитель в суде представляет не только позицию прокурора по данному уголовному делу, который утвердил обвинительное заключение, но и интересы стороны обвинения в целом, в том числе и потерпевшего. Фактически при рассмотрении в суде уголовных дел публичного обвинения государственный обвинитель выступает как доверенное лицо, как представитель потерпевшего, строго соблюдая в первую очередь необходимость защиты именно его прав — человека, пострадавшего от преступления. В конце концов и сам потерпевший не заинтересован в том, чтобы наказанию был подвергнут невиновный человек. Представляется, что если бы государственный обвинитель должен был согласовывать свое решение отказа от обвинения с потерпевшим, в этом явно просматривалось бы недоверие и сомнение в компетентности прокурора ( или должностного лица органа прокуратуры), поддерживающего обвинение в суде. Такое положение закона выглядело бы абсурдно. В уголовном судопроизводстве должна быть реализована не только презумпция невиновности, но и презумпция порядочности, ответственности и профессионализма долж-ностных лиц, осуществляющих судопроизводство.

Заметим, что государственный обвинитель обязан в случае отказа от обвинения изложить суду мотивы отказа, что обеспечивает мотивированность, аргументированность и обоснованность подобного решения. Мотив отказа было бы целесообразно излагать в письменной форме, например, в виде заключения гособвинителя. Во-первых, мотивировка гособвинителя была бы повторена в судебном решении, а во-вторых, с подобным заключением мог бы позднее ознакомиться и потерпевший, и если позиция потерпевшего не совпала бы с позицией гособвинителя, потерпевший мог бы обжаловать судебное решение, в основу которого было положение заключение гособвинителя.

Другое дело, если в правоприменительной практике возникают ситуации, когда прокурор не имеет достаточных оснований для отказа от обвинения, при том, что и подсудимый признал себя виновным в суде. Ряд ученых полагает, что в этой ситуации у суда должны быть полномочия, дающие ему право обратиться к прокурору, утвердившему обвинительное заключение, с запросом о проверке обоснованности отказа государственного обвинителя от обвинения, отложив при этом судебное разбирательство. Вероятно, в этом случае суд возлагал бы на себя несвойственные ему функции по обоснованию предъявленного обвинения.

Полагаем, что государственный обвинитель должен быть независимым участником процесса. В ходе судебного разбирательства ситуация может складываться таким образом, что доказательства, представленные в суде, могут радикальным образом не совпадать с содержанием обвинительного заключения. В этом случае гособвинитель как непосредственный участник судебного следствия обязан самостоятельно оценить доказательства, представленные в суде, и сформулировать мотивы своего отказа от обвинения. Ряд авторов даже рассматривает вопрос о законодательном закреплении структуры и содержания речи гособвинителя в случае его отказа от обвинения.

Заметим, что в соответствии с приказом Генерального прокурора РФ от 13.12.2000 № 141 «Об усилении прокурорского надзора за соблюдением конституционных прав граждан в уголовном судопроизводстве» гособвинитель обязан ставить в известность прокурора, утвердившего обвинительное заключение, о том, что в суде может иметь место отказ от обвинения. Судебная практика свидетельствует о правильности подобного решения; следует признать, что в случае согласования гособвинителем своей позиции с прокурорм отказ от обвинения и вынесение оправдательного приговора впоследствии признаются обоснованными надзорными судебными инстанциями.

Как отмечается в информационном письме прокурора г. Москвы от 4.03.2008 № 12/04-08, основная причина отказа гособвинителей от обвинения обусловлена тем, что в ходе судебного следствия осуществляется новая, по сравнению с предварительным следствием, оценка имеющихся в деле доказательств, выявляются недостатки, допущенные в ходе предварительного расследования, а также устанавливаются новые обстоятельства, не известные и не установленные органами предварительного расследования.

Полагаем, что вышеперечисленные причины заставляют гособвинителя занять активную позицию в ходе судебного следствия, тщательно проверить и оценить представленные суду доказательства, а не слепо следовать тексту обвинительного заключения. При анализе и оценке доказательств гособвинитель должен не только обратить внимание на доказательства, которые претерпели изменения в суде, но и дать оценку причин этих изменений. Иными словами, работая с доказательствами, изменившимися в судебном разбирательстве, гособвинители подвергают их тщательному, углубленному анализу, заявляют ходатайства об оглашении показаний, данных на предварительном следствии, при необходимости и по возможности привлекают новые фактические данные и т.д. При этом первостепенное значение приобретает выяснение причин и условий изменения показаний. В одних случаях этому могут способствовать объективные факторы, связанные прежде всего с тем, что именуется неумолимым ходом времени. Например, как свидетельствует практика, в суде достаточно часто бывают ситуации, когда изменяются показания свидетелей, потерпевших, подсудимых. В одних случаях этому могут способствовать объективные факторы, связанные прежде всего с тем, что именуется неумолимым ходом времени. От допроса на предварительном до допроса на судебном следствии проходит порой весьма значительное время. По сложным многоэпизодным, групповым делам это могут быть многие месяцы, а порой даже и годы. И только по этой причине многое может улетучиться из памяти, трансформироваться, видоизмениться под воздействием событий, фактов, имевших место после дачи первоначальных (на предварительном расследовании) показаний. В принципе процесс забывания, исчезновения из памяти каких-то деталей, порой имеющих существенное значение для дела, неизбежен. Ситуация может осложняться сильным эмоциональным фоном, часто возникающим при восприятии людьми события преступления, всего того, что связано с ним. Как показывают специальные судебно-психологические исследования, «восприятие преступления, оказывающего на очевидцев сильное эмоциональное воздействие, может привести к полному или частичному забыванию ими обстоятельств происшествия». В подобных случаях явление реминисценции (восстановления в памяти временно забытой информации) уже может и не наступить.

В криминалистической и судебно-психологической литературе разработаны разнообразные приемы восстановления в памяти забытого обвиняемыми (подсудимыми), потерпевшими, свидетелями.

Отсылая к некоторым из имеющихся по данному вопросу работ, отметим, во-первых, что многие из рекомендаций, предназначенных для следователей, применимы прокурорами-обвинителями (разумеется, с по-правками на особенности судебного следствия, прежде всего его гласность); во-вторых, что рассматриваемые ситуации не являются в деятельности прокурора особо сложными, поскольку для них не характерно сознательное стремление к искажению истины и, соответственно, острое противостояние, противодействие сторон обвинения. Свидетелю, потерпевшему, а порой и подсудимому, забывшему те или иные обстоятельства, затрудняющемуся в воспроизведении событий прошлого, прокурор должен и может помочь вспомнить необходимые для установления истины факты и детали. И сделать это на началах сотрудничества, с применением приемов психологической поддержки легче, чем в случаях действия причин изменения показаний иного рода — связанных с попытками уклониться от ответственности за содеянное или способствовать этому, с мотивацией преднамеренного лжесвидетельства, с попытками воздействовать на содержание показаний путем насилия, угроз, подкупа, уговоров и т.п. В этих ситуациях речь должна идти не о помощи людям, которых подвела память или которые добросовестно заблуждаются, а об изобличении того, кто лжет, сознательно вводит в заблуждение, искажает истину.

Обьем данной работы не позволяет рассмотреть и иные проблемные ситуации, связанные с отказом гособвнителя от обвинения. Однако, надеемся, что и обозначенные проблемные ситуации, а также пути их разрешения, предложенные в работе, будут способствовать совершенствованию деятельности прокурора по реализации им функции поддержания государственного обвинения в суде.

Библиография

1 См., например: Тетерина Т. Отказ прокурора от обвинения «преступает» права потерпевшего на доступ к правосудию // Российская юстиция. 2003. № 10. С. 12.

2 См., например: Амирбеков К. Отказ прокурора от обвинения // Законность. 2001. № 8.

3 См.:. Пермякова В.М. Особенности отказа прокурора от поддержания государственного обвинения в суде с участием присяжных заседателей // Юридическая наука: практика и перспективы развития. 2007. С. 197-198.

4 См., например: информационное письмо по результатам анализа практики вынесения судами оправдательных приговоров и отказа прокуроров от обвинения, подготовленное прокуратурой г. Москвы в 2006 г. — 12/04-06; в 2007 г. — 12.04-07.

5Алексеев А.М. Психологические особенности показаний очевидцев. — М., 1972. С. 28, 29.

6 См.: Дулов А.В. Введение в судебную психологию. — М., 1970. С. 138, 148.

ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ОТКАЗА ПРОКУРОРА ОТ ОБВИНЕНИЯ В СУДЕ

Отказ прокурора от обвинения очень важное процессуальное действие, которое влечет за собой определенные последствия.

Процессуальные последствия отказа прокурора от обвинения в ходе судебного разбирательства указаны в ч. 7 ст. 246, а также ч. 1 ст. 239 и п. 2 ст. 254 УПК РФ. В статьях 239 и 254 УПК РФ (касающихся прекращения уголовного дела) пет указания на прекращение уголовного преследования в случае отказа прокурора от обвинения. И это несмотря на то, что в ч. 7 ст. 246 УПК РФ содержится указание на прекращение уголовного дела или уголовного преследования как последствие отказа прокурора от обвинения в суде. Таким образом, в случае если подсудимых было несколько и прокурор отказывается от обвинения лишь в отношении одного из них, суд все равно должен прекратить уголовное дело. Получается, что уголовное преследование в отношении остальных подсудимых продолжается, а уголовного дела юридически уже не существует. Налицо в таком случае пробел в уголовном процессуальном праве. На наш взгляд ч. 1 ст. 239 и п. 2 ст.254 УПК РФ следует дополнить возможностью прекратить и уголовное преследование, чтобы исправить указанный пробел.

Существуют некоторые отличия в последствиях полного и частичного отказа прокурора от обвинения. Так в случае полного отказа по современному УПК РФ судья обязан прекратить уголовное дело по соответствующим основаниям, закрепленным в п. 1,2 ч. 1 ст. 24 или п. 1 и 2 ч. 1 ст. 27 УПК РФ1.

Если же прокурор отказывается от обвинения в части, то с одной стороны, судья прекращает уголовное дело, в части которого поступил отказ обвинителя, а с другой стороны «председательствующий судья должен вынести постановление о продолжении разбирательства дела в объеме обвинения, поддерживаемого государственным обвинителем».

Ученые, исследовавшие проблему отказа прокурора от обвинения, например Ягофаров Ф. М., высказывали мнение, что отказ государственного обвинителя от обвинения должен влечь за собой постановление судом оправдательного приговора, а не вынесение решения о прекращении уголовного дела. Мотивируют они это тем, что только оправдательный приговор может полностью реабилитировать обвиняемого в глазах всего общества. Прекращение уголовного дела в глазах общества ассоциируется с не доказанностью виновности обвиняемого (т.е. виновность лица все же подразумевается), в то время как постановление судом оправдательного приговора — это вывод суда о невиновности обвиняемого. Однако, оправдательный приговор возможно вынести только на стадии разбирательства дела по существу, так как приговор не может быть итоговым решением суда на предварительном слушании или в подготовительной части судебного заседания.

Однако данная позиция не может быть признана верной. Суд, в случае отказа прокурора от обвинения, не может разрешать вопрос о виновности подсудимого. Поэтому оправдательный приговор, представляющий вывод о невиновности обвиняемого, не может быть вынесен в отсутствия обвинения как такового. «О постановлении оправдательного приговора правомерно вести речь только при наличии обвинения, выдвинутого и поддержанного стороной обвинения до конца судебного процесса и несогласии суда с мнением стороны обвинения по поводу доказанности, квалификации обвинения, достаточности доказательств, наличия состава преступления и т.д.». То есть фактически получается, что оправдывать подсудимого не от чего: ведь его теперь никто в преступлении даже не обвиняет. Указание же па то, что прекращение уголовного дела в «глазах общества ассоциируется с не доказанностью виновности обвиняемого» доказывает не правовую песостоятелыюсть данного процессуального института, а отсутствие должного уровня правового образования. Поэтому для устранения указанной проблемы необходимо проводить просвещение и юридическое воспитание общества, а не вносить изменения в УПК РФ.

Землянухин А.В. поддерживает позицию Конституционного Суда РФ, подтвердившего право потерпевшего на кассационное и апелляционное обжалование решения, принятого в результате отказа от обвинения. Однако действующее законодательство не предусматривает вынесения процессуального документа, фиксирующего решение государственного обвинения об отказе от обвинения, в связи с чем суд второй инстанции лишён возможности непосредственно проверить законность и обоснованность решения государственного обвинителя об отказе от обвинения. Потерпевший в этих случаях обжалует только судебный акт о прекращении уголовного дела или уголовного преследования. Не оспаривая установленную законом и упомянутую Конституционным Судом РФ в постановлении № 18-П от 8 декабря 2003 г. обязанность прокурора исправлять нарушения закона, в том числе и допущенные подчиненными ему прокурорами, специалист отмечает, что в силу специфики акта отказа от обвинения вышестоящий прокурор не может отменить решение государственного обвинителя об отказе от обвинения, потому что после заявления государственным обвинителем такого отказа по делу принимается судебное решение. По этой причине проверка законности и обоснованности соответствующего решения государственного обвинителя возможна только совместно с проверкой судебного акта на основе сведений, содержащихся в протоколе судебного заседания. В целях создания условий для более широкой возможности выявления и исправления ошибок государственных обвинителей при отказе от обвинения, укрепления гарантий прав потерпевшего Землянухин А.В. обоснованно предлагает:

^ предусмотреть в законе обязанность государственного обвинителя оформлять свое решение об отказе от обвинения в виде соответствующего постановления и представлять его в суд;

предоставить потерпевшему и вышестоящему прокурору возможность апелляционного и кассационного обжалования данного постановления совместно с постановлением (определением) суда о прекращении уголовного дела или уголовного преследования1.

Касаясь проверки обоснованности отказа прокурора от обвинения, Амирбеков К. считает, что суд, как высший орган в иерархии правоприменительных органов, не обязан механически и даже вопреки здравому смыслу беспрекословно следовать позиции государственного обвинителя и прекращать производство по делу, если не согласен с отказом от обвинения по делу публичного обвинения. Представляется, что процессуальный закон должен содержать норму, дающую в этом случае суду право на обращение к лицу, утвердившему обвинительное заключение, или к вышестоящему прокурору с запросом о проверке обоснованности отказа государственного обвинения от обвинения, отложив разбирательство дела до получения соответствующего заключения. Необходимость введения такой нормы в процессуальное законодательство следует не только из-за недопустимости возложения па суд функции обвинения даже в случае его несогласия с мнением государственного обвинителя, отказавшегося от обвинения, но и из конституционного принципа единоначалия в организации и деятельности самого органа государственного обвинения (прокуратуры). Соответствующий прокурор, получив подобный запрос суда, должен был бы по закону своим заключением либо подтвердить позицию государственного обвинителя, либо поручить поддержание обвинения другому лицу, либо поддержать его самому1.

Данная позиция, па наш взгляд, достойна внимания. Однако есть один момент, на который необходимо обратить внимание. Если в УПК РФ предоставить суду право на обращение к вышестоящему прокурору за дачей соответствующего заключения, то тогда возникает закономерный вопрос: в каких случаях стоит суду обращаться к вышестоящему прокурору, а в каких — нет. При принятии такого решения, суд оценивал бы обоснованность акта отказа прокурора от обвинения. Тогда получается, что в случае обращения к вышестоящему прокурору, суд считал бы, что от обвинения не следует отказываться и нужно далее поддерживать его. В этом случае суд явно выступает со стороны обвинения, хотя должен быть беспристрастным арбитром. Как нам кажется, в уголовное законодательство следует ввести не право суда на обращение к начальнику государственного обвинителя в случае отказа от обвинения, а соответствующую обязанность. В последнем случае суд никак не оценивает указанное решение, а отправляет его на контроль вышестоящему по отношению к обвинителю должностному лицу.

Романенко Р.Ю.

ФГБОУ ВО «Саратовская государственная юридическая академия» Научный руководитель: к.ю.н., доцент Е. Г. Лиходаев

  • См.: ч 1. ст. 239 и п.2 Ст. 254 Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 N 174-ФЗ // СЗ РФ. 24.12.2001. N 52 (ч. 1).ст. 4921. (ред. от19.12.2016, с изм. и доп., вступ, в силу с 01.01.2017).
  • ‘См.: п. 9 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 22 ноября 2005 № 23 «Оприменении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих судопроизводство с участием присяжных заседателей» (ред. от22.12.2015) //»Российская газета». N272. 02.12.2005 г.
  • См.: Ягофаров Ф.М. Механизм реализации функции обвинения прирассмотренииделасудом первой инстанции. Дис. канд. юрид. наук. Орербург 2003 г.Оренбургский государственный университет.// ІЖЬ-адрес: 1іир://ууу.8Ці
  • Амирбеков К., прокурор Кировского района Махачкалы.Отказа прокурораот обвинения. // Законность. 2001г. №8 С. 25

Отказ государственного обвинителя от обвинения в современных условиях Текст научной статьи по специальности «Государство и право. Юридические науки»

УДК 343.1

В.С. Шадрин

ОТКАЗ ГОСУДАРСТВЕННОГО ОБВИНИТЕЛЯ ОТ ОБВИНЕНИЯ В СОВРЕМЕННЫХ УСЛОВИЯХ

В статье рассматриваются отказ прокурора от обвинения как институт уголовно-процессуального права и как деятельность государственного обвинителя в судебном разбирательстве, основания, условия, порядок и последствия заявления отказа от обвинения и рассмотрения его судом первой инстанции, связанные с этим ошибки правоприменения, а также возможность отказа от обвинения в суде апелляционной инстанции.

Ключевые слова: государственный обвинитель, основания, условия, порядок и последствия отказа от обвинения, суд первой и апелляционной инстанции.

V. S. Shadrin

THE REFUSAL OF THE PUBLIC PROSECUTOR FROM PROSECUTION IN MODERN CONDITIONS

Направление прокурором в суд уголовного дела с утвержденным им обвинительным заключением, обвинительным актом или обвинительным постановлением означает выдвижение перед судом государственного обвинения. Суд, по инициативе прокурора, должен решить основной вопрос уголовного дела — о виновности или невиновности обвиняемого лица и о назначении либо не назначении ему уголовного наказания. Поддерживающее от имени государства обви-

нение в суде по уголовному делу, должностное лицо органа прокуратуры выступает в качестве государственного обвинителя (п. 6 ст. 5 УПК РФ).

Согласно ч. 7 ст. 246 УПК РФ, если в ходе судебного разбирательства государственный обвинитель придет к убеждению, что представленные доказательства не подтверждают предъявленное подсудимому обвинение, то он отказывается от обвинения и излагает суду мотивы отказа. Полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства влечет за собой прекращение уголовного дела или уголовного преследования полностью или в соответствующей его части по основаниям, предусмотренным пп. 1 и 2 ч. 1 ст. 24 и пп. 1 и 2 ч. 1 ст. 27 настоящего Кодекса.

Отказ государственного обвинителя от обвинения означает его несогласие с выдвинутым по уголовному делу обвинением, его отрицательную оценку результатов осуществлявшегося в отношении обвиняемого уголовного преследования. Можно согласиться с ранее высказанным, достаточно категоричным мнением, что отказ от обвинения — это отрицание обоснованности обвинения . Только следует иметь в виду, что подобные суждения были вполне безупречны в период действия прежнего уголовно-процессуального закона, в котором, в отличие от ныне действующего УПК РФ, не были перечислены конкретные основания отказа от обвинения, а в качестве общего основания для этого фигурировало лишь неподтверждение предъявленного обвинения (ч. 3 ст. УПК РСФСР).

Сейчас основанием для отказа государственного обвинителя от обвинения наряду с необоснованностью обвинения может, в ряде случаев, выступать также непосредственно его незаконность. Например, выявление прокурором в судебном разбирательстве отсутствия заявления потерпевшего в уголовном деле, если данное уголовное дело может быть возбуждено не иначе как по его заявлению, за исключением случаев, предусмотренных ч. 4 ст. 20 УПК РФ, явно свидетельствует о незаконности начала и последующего уголовного преследования обвиняемого. О чем государственный обвинитель и должен недвусмысленно заявить суду в качестве основания для отказа от обвинения со ссылкой на п. 5 ч. 1 ст. 24 УПК РФ. Аналогичная ситуация возникает, когда прокурор в судебном заседании сталкивается с ситуацией, предусмотренной п. 6 ч. 2 УПК РФ.

Прокурор вправе в порядке и по основаниям, установленным уголовно-процессуальным законом, отказаться от осуществления

уголовного преследования с обязательным указанием мотивов своего решения (ч. 4 ст. 37 УПК РФ). С учетом данного положения, положений ч. 7 ст. 46 УПК РФ и ряда касающихся их иных положений иных уголовно-процессуального закона, процессуальную регламентацию отказа прокурора от обвинения предложено считать самостоятельным институтом уголовно-процессуального права . Принимая во внимание наличие устойчивой совокупности взаимосвязанных уголовно-процессуальных норм, определяющих процессуальный статус государственного обвинителя, оснований, условий, формы и последствий его отказа от обвинения, с таким выводом представляется возможным согласиться.

На основе применения метода системного анализа действующего уголовно-процессуального закона в юридической литературе выделяются следующие специфические черты, характеризующие процессуальную деятельность прокурора при отказе от обвинения: 1) психологическое, субъективное отрицание обвинения, которое возникает у прокурора в ходе судебного разбирательства дела при наличии к тому достаточных оснований, что составляет содержание отказа прокурора от обвинения; 2) публичное заявление прокурора, обращенное к суду и участникам судебного разбирательства сторон обвинения и защиты, которое подтверждает отрицательное отношение прокурора к обвинению; 3) прекращение прокурором обвинительной деятельности в судебном заседании, которое порождает юридические последствия для суда и сторон процесса, а именно правовое основание процессуальной обязанности суда принять такой отказ .

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения, как влекущий прекращение уголовного дела, должен быть мотивирован со ссылкой на предусмотренные законом основания. При этом вынесение судом решения, обусловленного соответствующей позицией государственного обвинителя, допустимо лишь по завершении исследования значимых для этого материалов дела и заслушивания мнений участников судебного заседания со стороны обвинения и защиты1.

1 п. 7 Постановления Конституционного Суда РФ от 8 декабря 2003 г. № 18-П «По делу о проверке конституционности положений статей 125, 219, 227, 229, 236, 237, 239, 246, 254, 271, 378, 405 и 408, а также глав 35 и 39 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросами судов общей юрисдикции и жалобами граждан».

Пленум Верховного Суда Российской Федерации в свою очередь уточняет, что в соответствии с ч. 7 ст. 246 УПК РФ полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства предопределяют принятие судом решения в соответствии с позицией государственного обвинителя, поскольку уголовно-процессуальный закон исходит из того, что уголовное судопроизводство осуществляется на основе принципа состязательности и равноправия сторон, а формулирование обвинения и его поддержание перед судом обеспечиваются обвинителем. Вместе с тем государственный обвинитель в соответствии с требованиями закона должен изложить суду мотивы полного или частичного отказа от обвинения со ссылкой на предусмотренные законом основания. Суду надлежит рассмотреть указанные предложения в судебном заседании с участием сторон обвинения и защиты на основании исследования материалов дела, касающихся позиции государственного обвинителя, и итоги обсуждения отразить в протоколе судебного заседания1.

С учетом требований уголовно-процессуального закона, правовых позиций Конституционного Суда, Верховного Суда Российской Федерации и существующей судебной практики Генеральный прокурор Российской Федерации приказывает исходить из того, государственный обвинитель, руководствуясь законом и совестью, может отказаться от обвинения только после всестороннего исследования доказательств. Отказ государственного обвинителя от обвинения должен быть мотивирован и представлен суду в письменной форме2.

Игнорирование или забвение государственным обвинителем указанных требований влечет негативную реакцию суда, о чем наглядно свидетельствует следующий пример.

Постановлением Куйбышевского районного суда Новосибирской области от 8 апреля 2013 года уголовное преследование Трусо-вой С.М., обвиняемой в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 160 УК РФ, ч. 2 ст. 160 УК РФ (6 эпизодов), ч. 1 ст. 160 УК РФ (8 эпизодов), прекращено в части обвинения по ч. 3 ст. 160 УК РФ по факту хищения товарно-материальных ценностей у Р.О.Н. на сумму

1 п. 29 Постановления Пленума Верховного суда РФ № 1 от 5 марта 2004 г. «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации».

2 п. 7 Приказа Генерального прокурора РФ от 25 декабря 2012 г. № 465 «Об участии прокуроров в судебных стадиях уголовного судопроизводства».

392400 рублей в связи с отказом государственного обвинителя от предъявленного обвинения на основании п. 2 ч. 1 ст.24 УПК РФ. В обоснование решения о частичном прекращении уголовного преследования Трусовой С.М. суд сослался на то, что в ходе предварительного слушания государственный обвинитель отказался от предъявленного Трусовой С.М. обвинения в части указанного факта в связи с отсутствием в ее действиях состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 160 УК РФ, то есть на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ.

На постановление суда потерпевшей Р.О.Н. подана апелляционная жалоба, в которой она просит постановление суда отменить. В обоснование доводов жалобы потерпевшая указывает, что мотив отказа от обвинения указанный прокурором противоречит обвинительному заключению, в связи с чем судом незаконно принят отказ от обвинения. Кроме этого, значимые материалы дела не исследовались, мнение сторон судом не заслушивалось. Проверив материалы уголовного дела, рассмотрев в судебном заседании апелляционной инстанции 5 июля 2013 года по жалобе потерпевшей указанное постановление Куйбышевского районного суда Новосибирской области от 8 апреля 2013, судебная коллегия по уголовным делам Новосибирского областного суда пришла к выводу, что постановление суда подлежит отмене по следующим основаниям. В силу п. 4 ч. 1 ст. 236 УПК РФ по итогам предварительного слушания судья вправе принять решение о прекращении уголовного дела. В соответствии с ч. 1 ст. 239 УПК РФ в случаях, предусмотренных п. 3-6 ч.1, ч. 2 ст. 24 и п. 3-6 ч. 1 ст. 27 УПК РФ, а также в случае отказа прокурора от обвинения в порядке, установленном ч. 7 ст. 246 УПК РФ, судья выносит постановление о прекращении уголовного дела. Согласно ч. 7 ст. 246 УПК РФ, если в ходе судебного разбирательства государственный обвинитель придет к убеждению, что представленные доказательства не подтверждают предъявленное подсудимому обвинение, то он отказывается от обвинения и излагает суду мотивы отказа. Полный или частичный отказ государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства влечет за собой прекращение уголовного дела или уголовного преследования полностью или в соответствующей его части по основаниям, предусмотренным пунктами 1 и 2 части первой статьи 24 и пунктами 1 и 2 части первой статьи 27 настоящего кодекса.

Вместе с тем, по смыслу закона, государственный обвинитель в соответствии с требованиями закона должен изложить суду мотивы полного или частичного отказа от обвинения, равно как и изменения

обвинения в сторону смягчения со ссылкой на предусмотренные законом основания. Суду надлежит рассмотреть указанные предложения в судебном заседании с участием сторон обвинения и защиты на основании исследования материалов дела, касающихся позиции государственного обвинителя, и итоги обсуждения отразить в протоколе судебного заседания. Однако по данному уголовному делу указанные требования закона не выполнены в полной мере. Суд не учел, что государственный обвинитель не указал конкретные основания, предусмотренные законом, позволяющие прекратить уголовное преследование Трусовой С.М. по факту совершения преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 160 УК РФ, в части обвинения по факту хищения товарно-материальных ценностей. Как следует из протокола судебного заседания, суд не выяснил у государственного обвинителя мотивы отказа от предъявленного Трусовой С.М. обвинения по ч. 3 ст. 160 УК РФ, не выяснил мнения участников процесса (в том числе мнение потерпевшей) по заявленному государственным обвинителем ходатайству, не исследовал материалы дела, касающиеся позиции государственного обвинителя, и прекратил уголовное дело в отношении Трусовой С.М. в части обвинения в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 160 УК РФ на сумму 392400 рублей, сославшись только на отказ государственного обвинителя от обвинения в указанной части.

Поскольку судом допущены существенные нарушения требований уголовно-процессуального закона, которые не могут быть восполнены судом апелляционной инстанции, руководствуясь ст. 389.20 ч. 1 п. 4 УПК РФ, судебная коллегия определила: постановление Куйбышевского районного суда Новосибирской области от 8 апреля 2013 года, вынесенное по итогам предварительного слушания, о прекращении уголовного преследования и назначении судебного заседания в отношении Трусовой С.М., обвиняемой в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 160 УК РФ, ч. 2 ст. 160 УК РФ (6 эпизодов), ч. 1 ст. 160 УК РФ (8 эпизодов) отменить, материалы уголовного дела направить на новое рассмотрение в тот же суд со стадии предварительного слушания1.

В юридической литературе можно встретить высказывания о том, что при рассмотрении уголовных дел, в том числе по первой ин-

1 Апелляционное определение по делу № 22-3577/2013 от 05.07. 2013 г.

станции, прокурор осуществляет не функцию уголовного преследования, а функцию надзора за соблюдением закона . Однако данная точка зрения не выдерживает критики. Она полностью опровергается п. 55 ст. 5, ч. 1 ст. 21, ст. 37 и рядом других положений УПК РФ. Следует полностью согласиться с мнением, что поддержание государственного обвинения есть процессуальная форма уголовного преследования в судебном разбирательстве .

Осуществление уголовного преследования предполагает не простое выражение согласия государственного обвинителя с утвержденным по уголовному делу обвинительным заключением (актом, постановлением) в суде, а активность в отстаивании своей обвинительной позиции и опровержении доводов стороны защиты. Эффективность уголовного преследования в суде зависит от того, насколько государственный обвинитель готов к обоснованию обвинительного тезиса . Готовность государственного обвинителя предполагает его свободную ориентированность в материалах уголовного дела, предвидение развития любых вариантов рассмотрения уголовного дела, определенный волевой и морально-психологический настрой, включая способность сохранять хладнокровие и выдержку в конфликтной ситуации. Разумеется, государственный обвинитель должен отстаивать свою позицию не любой ценой, а при строжайшем соблюдении требований уголовно-процессуального закона, проявляя беспристрастность в объективность в оценке исследуемых в судебном заседании доказательств и не забывая о том, что в соответствии с принципом презумпции невиновности все неустранимые сомнения в доказанности обвинения толкуются в пользу обвиняемого.

Генеральный прокурор Российской Федерации предписывает всем прокурорским работникам в своей служебной деятельности исходить из того, что от активной позиции и профессионализма государственного обвинителя в значительной степени зависят законность и справедливость рассмотрения уголовного дела. При этом государственным обвинителям полагается одновременно и непременно учитывать, что отказ от уголовного преследования невиновных и их реабилитация в той же мере отвечает назначению уголовного судопроизводства, что и поддержание обоснованного обвинения1.

1 Приказ Генерального прокурора РФ от 25.12.2012г. № 465 «Об участии прокуроров в судебных стадиях уголовного судопроизводства», п. 1.

В связи с введением в действие с 01.01.2013 г. нового порядка апелляционного производства, предусматривающего пересмотр решений суда первой инстанции по всем уголовным делам (гл. 40.1 УПК РФ) актуализировался вопрос о роли прокурора, участвующего в заседании суда апелляционной инстанции. В частности, о том обладает ли он здесь полномочиями, предусмотренными ч. 7 ст. 246 УПК РФ, на отказ от обвинения. Законодатель ясного ответа на данный вопрос, увы, не дает. По мнению Л.А. Воскобитовой, в апелляционной инстанции «обсуждается не обвинение, а вынесенный приговор, и то насколько законно и обоснованно, справедливо разрешен вопрос в нем об обвинении. Вопрос об обвинении по существу уже решен в первой инстанции, поэтому отказываться от обвинения поздно. Выявив неправильное применение уголовного закона, в апелляционной инстанции прокурор может просить лишь об отмене вынесенного приговора и прекращении производства по уголовному делу» .

С данной позицией трудно полностью согласиться. Не думается, что вопрос об обвинении и его дальнейшей судьбе в заседании суда апелляционной инстанции вовсе не принимается во внимание. Тем более, когда приговор суда первой инстанции пересматривается по представлению прокурора, выступавшего ранее по данному уголовному делу в качестве государственного обвинителя в суде первой инстанции. Вряд ли можно категорически исключать заявление в апелляционной инстанции прокурором отказа от обвинения полностью или в части, с принятием судом решения в соответствии с ч. 7 ст. 246 УПК РФ. Если к тому же учесть, что в указанной норме речь идет об участии государственного обвинителя в «судебном разбирательстве», а, согласно п. 51 ст. 5 УПК РФ, судебное разбирательство — судебное заседание судов не только первой, но и второй, кассационной и надзорной инстанций.

Список использованной литературы

1. Зеленецкий В.С. Отказ прокурора от государственного обвинения. Харьков, 1979. 116 с.

2. Кириллова Н.А. Отказ государственного обвинителя от обвинения: автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12.00.09. СПб., 2007. 24 с.

3. Крюков В.Ф. Прокурор в уголовном судопроизводстве России (история и современность). Курск, 2012. 500 с.

4. Якимович Ю.К. Назначение прокуратуры и процессуальные функции прокурора // Законность. 2015. № 8. С. 3-7.

5. Мазюк Р.В. О роли функции обвинения (уголовного преследования) в российском уголовном судопроизводстве // Сибирские уголовно-процессуальные и криминалистические чтения. 2014. Вып. 2 (6). С. 103-112.

6. Кириллова Н.П. Процессуальные функции профессиональных участников состязательного судебного разбирательства уголовных дел. СПб., 2007. 405 с.

7. Воскобитова Л.А. Апелляция — принципиально новый институт в уголовном судопроизводстве // Апелляция: реалии, тенденции и перспективы. М., 2013. С. 35-42.

Информация об авторе

Шадрин Виктор Сергеевич — доктор юридических наук, профессор, Заслуженный юрист Российской Федерации, профессор кафедры уголовного процесса и криминалистики Санкт-Петербургского юридического института (филиала) Академии Генеральной прокуратуры Российской Федерации, 191104, г. Санкт-Петербург, Литейный пр., 44; e-mail: vikt-shadr@yandex.ru.

Information about the author