Ошибка в объекте преступления

Фактическая ошибка в объекте преступления

Под фактической ошибкой в объекте преступления понимают ошибку лица относительно качественной характеристики объекта посягательства, а также количества объектов, которым фактически причиняется вред .

Ошибка в объекте — собирательное понятие, включающее несколько разновидностей ошибок. В уголовно-правовой литературе все многообразие проявления ошибок в объекте сводится к пяти видам :

1) причинение вреда с точки зрения уголовно-правовой охраны менее важному объекту, чем тот, на который посягал субъект;

2) причинение вреда с точки зрения уголовно-правовой охраны более важному объекту, чем тот, на который посягал субъект;

3) причинение вреда другому, но однородному объекту;

4) причинение вреда одному объекту при посягательстве на несколько объектов;

5) причинение вреда нескольким объектам при посягательстве на один.

Первый вид ошибки заключается в том, что субъект совершает преступление, которое наказывается менее строго, чем преступление, которое он намеревался совершить. Например, субъект намеревался причинить смерть сотруднику правоохранительного органа в связи с его деятельностью по охране общественного порядка, жизнь которого находится по уголовно-правовой охраной (ст. 317 УК РФ). Фактически же сотрудник правоохранительного органа не пострадал, а погиб гражданин, ложно принятый за сотрудника правоохранительного органа. Посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа в связи с его деятельностью по охране общественного порядка — это преступление против порядка управления, предусмотренное ст. 317 УК РФ. Причинение смерти гражданину — это преступление против жизни, предусмотренное ч. 1 ст. 105 УК РФ. Санкция за первое преступление — лишение свободы на срок от 12 до 20 лет, либо пожизненное лишение свободы, либо смертная казнь; санкция за «простое» убийство — лишение свободы на срок от 6 до 15 лет. Понятно, что в данном случае виновный хотел совершить более тяжкое преступление, чем это произошло фактически.

В литературе подобного рода ошибки чаще всего предлагают квалифицировать по направленности умысла виновного, т. е. как покушение на то преступление, которое он намеревался совершить .

Иногда в подобных случаях предлагается двойная квалификация, т. е. как посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа и убийство, поскольку посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа — это двуобъектное преступление. Это посягательство на нормальную деятельность сотрудника правоохранительного органа и одновременно на жизнь человека. И если первый объект не пострадал по независящим от виновного причинам, то на второй объект посягательство фактически окончено, человек убит .

Представляется, что в данном случае все же более правильно квалифицировать содеянное как оконченное посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа, т. е. по ст. 317 УК РФ. Уголовный закон предусмотрел повышенную ответственность за сам факт посягательства на жизнь сотрудника правоохранительного органа независимо от последствий. Следовательно, пострадал или нет сотрудник правоохранительного органа в результате преступного посягательства, для закона безразлично. Поскольку виновный совершил покушение на преступление, которое признается оконченным независимо от наступления преступных последствий, то и квалификация неудавшегося покушения должна быть соответствующей.

При втором виде ошибки субъект заблуждается относительно тяжести совершенного преступления. Рассмотрим приведенный выше пример, только несколько изменим условия: виновный посягал на жизнь А. из личных неприязненных отношений, а фактически причинил смерть сотруднику правоохранительного органа Б., которого он ошибочно принял за А.

Привлечь виновного к ответственности по ст. 317 УК РФ только на основании фактически наступившего результата, без учета его намерений, нельзя. Это будет объективное вменение, которое законом запрещено. Остается единственное решение: ошибка подобного рода не должна влиять на оценку действий виновного и содеянное следует квалифицировать как «простое» умышленное убийство, предусмотренное ч. 1 ст. 105 УК РФ.

Ошибки третьего вида, по мнению большинства исследователей не должны влиять на уголовную ответственность субъекта, поскольку объекты посягательства юридически равнозначны .

Ошибка четвертого вида возникает, например, в случае, когда виновный посягал на жизнь нескольких лиц, уголовно-правовая охрана которых осуществляется неодинаково. Так, субъект последовательно стрелял из ружья, заряженного дробью, сначала в жену, а затем в сотрудника полиции. В жену он стрелял из ревности во время скандала, а в сотрудника полиции, который прибыл по вызову соседей, из-за того, что тот мешал ему выяснять отношения с женой. Квалификация будет зависеть от того, кому субъект причинил смерть. Если в результате погибла женщина, а сотрудник полиции не пострадал, то в этом случае действия виновного должны квалифицироваться по совокупности двух оконченных преступлений: убийство (ч. 1 ст. 105 УК РФ) и посягательство на жизнь сотрудника полиции(ст. 317 УК РФ). Если погиб сотрудник полиции, а женщина осталась жива, то квалифицировать действия виновного следует также по совокупности преступлений, но в отношении сотрудника полиции — по ст. 317 УК РФ, а в отношении женщины — по ч. 3 ст. 30 и ч. 1 ст. 105 УК РФ, т. е. как покушение на «простое» убийство.

Квалификация при ошибках пятого вида зависит от наступивших последствий и вины субъекта. По отношению к основному объекту, на который посягал виновный, содеянное должно квалифицироваться как покушение или оконченный состав в зависимости от преступного результата. По отношению к иным объектам уголовно-правовая оценка может быть троякой: содеянное квалифицируется или как умышленное преступление, или как неосторожное, или не подлежит квалификации. Последнее имеет место в том случае, когда по отношению к наступившим последствиям отсутствует вина или когда причинение последствий по неосторожности не признается преступлением.

Например, виновный совершил покушение на «простое» убийство П., выстрелив в него из ружья, заряженного дробью. В результате выстрела пострадали двое: П., которому был причинен тяжкий вред здоровью, и судья Е., неожиданно для виновного вышедший из-за угла дома, возле которого находился П. в момент выстрела. В данном случае квалификация должна быть следующей. В отношении П. — как покушение на «простое» убийство (ч. 3 ст. 30 и ч. 1 ст. 105 УК РФ), а в отношении судьи — как причинение смерти по неосторожности (ч. 1 ст. 109 УК РФ), так как специального состава, который предусматривал бы ответственность за неосторожное причинение смерти судье, в законе нет.

Таким образом, проведенное исследование показало, что общим правилом при ошибке в объекте посягательства, если эти объекты охраняются различными уголовно-правовыми нормами или даже одними и теми же нормами, но значимость объекта как-то сказывается на пределах ответственности, является то, что вменяется личности тот объект воздействия, который охватывался сознанием лица при совершении им общественно опасных действий. Если это объекты разных составов, то содеянное нельзя квалифицировать как оконченное преступление, поскольку те общественные отношения, которые охватывались намерением лица, не претерпели какого-то воздействия, то есть не были «разорваны» те связи, которые должны быть, по мнению лица, разорваны совершаемым им преступлением. Вменять же лицу фактически наступивший результат без учета психического отношения к нему недопустимо. По справедливому замечанию В. А. Якушина и В. В. Назарова, это означало бы признание объективного вменения в уголовном праве России. А это прямой путь к судейскому усмотрению и нарушению принципа законности .

Ошибка в однородном объекте, как указывалось выше, не изменяет юридической оценки содеянного. Убийство не перестанет быть убийством если, например, вместо одного гражданина по ошибке убит другой.

В уголовно-правовой литературе порой ошибку в разнородном объекте, как конструктивном признаке состава преступления, отождествляют с ошибкой в предмете посягательства. Так, Н. И. Коржанский подчеркивает, что уголовно-правовое значение имеет ошибка в разнородном предмете посягательства, поскольку законодатель с учетом особенностей предметов, их свойств и признаков выделил их в различные группы: «…имущество, валютные ценности, ценные породы рыб и зверей, оружие, наркотики, крепкие спиртные напитки домашней выработки, документы, порнографические предметы». Эта позиция была развита автором в его монографических исследованиях .

С Н. И. Коржанским согласны не все исследователи вопросов квалификации фактической ошибки. Так, например, В. А. Владимиров и Ю. И. Ляпунов пишут: «Предметы материального мира исключительно разнообразны. Однако, несмотря на это, им свойственно что-то общее, то, что объединяет их. Факторами объединения могут выступать различные признаки или группа признаков. Объединение может быть на основе экономических, социальных, правовых и иных признаков. Предметами одного рода мы их называем не в силу их идентичности, а потому, что по поводу этих благ возникают близкие, однотипные общественные отношения. С другой стороны, разнородные предметы отличаются друг от друга не индивидуально определенными качествами, а социально-экономической природой этих предметов. Следовательно, если лицо по ошибке совершает преступление не против того предмета, который охватывался его сознанием и который относится к другому роду отношений, то здесь мы имеем дело не с ошибкой в предмете, а с ошибкой в объекте посягательства».

Из современных правоведов аналогичных взглядов придерживается Т. И. Безрукова, которая в обоснование своей позиции приводит следующий пример: «…лицо полагает, что совершает кражу наркотических средств, в то время как в действительности им похищены лекарственные средства, только внешне похожие на наркотические. Виновный, имея умысел на совершение преступления предусмотренного ст. 229 УК РФ и полагая его оконченным, фактически совершает деяние, содержащее признаки ст. 158 УК РФ. Действия лица, совершившего это преступление, все равно будут квалифицировать по ст. 229, а не по ст. 158 УК РФ. Хотя и совершается изъятие имущества, но деяние посягает не на интересы собственности (разумеется, они тоже ущемляются), а на интересы общественной безопасности и здоровья населения».

Мы согласны с В. А. Владимировым, Ю. И. Ляпуновым и Т. И. Безруковой, поскольку считаем, что законодатель, распределяя предметы по группам, осуществлял это не в силу их индивидуальных свойств, а в силу социальных отношений, которые сложились относительно и по поводу их. Из-за того, что различна социально-экономическая природа этих предметов возникают различные отношения между их участниками. В одних это отношения собственности, в других — общественной безопасности, а в третьих — отношения по использованию, например, лесных богатств России.

Много ошибок в теории и практике вызывает вопрос понимания, так называемого покушения на негодный объект. При этом следует отметить, что некоторые авторы вполне справедливо отмечают некорректность термина «негодный объект», так как общественные отношения не могут быть негодными . Однако данный термин является весьма распространенным и в науке уголовного права, и в судебной практике.

Покушение на негодный объект имеет место в тех случаях, когда по умыслу виновного его посягательство совершается на реальный объект, но фактически его действия не затрагивают этого объекта и не могут причинить ему ущерб. Таковы, например, случаи выстрела в труп, ошибочно принятый за живого человека. К покушению на негодный объект можно отнести также хищение фальшивого камня, принятого за драгоценный, взлом сейфа, в котором нет денег и т. п.

Покушение на «негодный объект» всегда наказуемо в тех же пределах, что и обычное покушение, так как действия виновного хотя и не способны были в данном конкретном случае причинить вред объекту, но, тем не менее, бесспорно представляют по своему характеру общественную опасность.

Так, в заголовке определения судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ указано: «Лицо, покушавшееся на убийство негодного объекта (трупа), признано общественно опасным. Осужденный по данному делу Василенко убил в общежитии рабочего лесопункта Д. Оровайнен, находясь в состоянии алкогольного опьянения, зашел в комнату, где лежал на полу уже мертвый Д., и, не подозревая, что Д. убит, острием топора нанес ему по лбу удар. Судебно-медицинская экспертиза установила, что смерть Д. наступила от острой кровопотери в результате множественных ножевых ранений сердца и верхушки правого легкого. Рубленная рана в области лба нанесена после смерти Д.

Суд правильно признал, что Оровайнен действовал с умыслом на убийство Д., но преступный замысел не был осуществлен, поскольку потерпевший был убит ранее другим лицом. Совершенное Оровайненом деяние является общественно опасным, влекущим уголовную ответственность» .

В целом как показало исследование, ошибка в отношении объекта преступления имеет исключительно большое значение для квалификации преступлений. Этот вид ошибки, как правило, не меняет форму вины. Она проявляется в рамках умысла и определяет лишь его содержание и направленность, а отсюда определяется и уголовно-правовая оценка содеянного.

Фактическая ошибка — это заблуждение лица относительно фактических признаков, характеризующих совершаемое общественно опасное деяние как преступление

Фактическая ошибка

Фактические ошибки обычно подразделяются на следующие виды:

1) ошибка в объекте посягательства;

2) ошибка в предмете преступления;

3) ошибка в личности потерпевшего;

4) ошибка в признаках объективной стороны преступления;

5) ошибка в квалифицирующих признаках состава преступления.

Ошибка в объекте посягательства — это заблуждение лица относительно того, на какие охраняемые уголовным законом общественные отношения оно посягает. Такая ошибка имеет уголовно-правовое значение только в том случае, если она оказывает влияние на квалификацию совершенного преступления. При ошибке в объекте совершенное деяние квалифицируется в зависимости от направленности умысла виновного при условии, что у лица имел место определенный (конкретизированный) умысел.

При ошибке в объекте посягательства лицо полагает, что оно посягает на какой-то определенный объект, а фактически действия его направлены на иной объект, что влечет изменение квалификации содеянного. При этом следует иметь в виду, что ошибка в объекте посягательства имеет место, как правило, в тех случаях, когда объекты (и предполагаемый, и тот, на который фактически направлено посягательство) не являются однородными, что обязательно влечет иную квалификацию совершенного преступления. Например, лицо полагает, что оно похищает радиоактивный материал, однако фактически он таковым не является. В таких случаях действия виновного подлежат квалификации как покушение на хищение радиоактивных материалов. Такой подход в литературе называют юридической фикцией (преступление, которое по своему фактическому содержанию было доведено до конца, оценивается как покушение на намеченный виновным объект).

Однако ошибка в объекте может быть и в тех случаях, когда оба объекта являются однородными, но содеянное квалифицируется в зависимости от непосредственного объекта. Например, лицо, думая, что оно, похищая имущество, стоимость которого не превышает десятикратного размера базовой величины, причиняет вред собственности юридического лица, фактически причиняет вред собственности физического лица. И в том и в другом случае объектом посягательства являются отношения собственности, но в рамках этих отношений выделяются отношения собственности юридического и физического лица, посягательства на которые имеют различную юридическую квалификацию. Если похищается имущество, принадлежащее на праве собственности юридическому лицу, стоимость которого не превышает десятикратного размера базовой величины, то совершение этого деяния в первый раз не образует состава хищения имущества. И, наоборот, посягательство на собственность физического лица образует состав хищения независимо от стоимости имущества. На наш взгляд, в таких случаях следует придерживаться общего правила квалификации содеянного при ошибке в объекте, т.е. квалифицировать его как покушение на тот объект, на который был направлен умысел виновного. Во всех остальных случаях, когда лицо полагает, что оно посягает на частную собственность, фактически причиняет вред государственной собственности и, наоборот, ошибка в непосредственном объекте хищения имущества либо иного посягательства на собственность никакого значения не имеет, поскольку уголовный закон не дифференцирует ответственность в зависимости от формы собственности.

Ошибкой в объекте можно признать разновидность покушения на преступление — покушение на негодный объект, когда лицо причиняет вред несуществующему в реальности объекту (например, наносит ножевое ранение с целью убийства уже мертвому человеку, не зная об этом). В таких случаях деяние квалифицируется по общему правилу применительно к ошибке в объекте, т.е. в зависимости от направленности умысла как покушение на преступление (в данном примере — на убийство).

В учебной литературе указывается и на другие разновидности ошибки в объекте посягательства, связанные с количеством объектов, на которые посягает виновный.

Ошибка в предмете преступления — это заблуждение лица относительно признаков предмета совершаемого преступления, влияющих на его квалификацию. При этом следует иметь в виду, что если предмет преступления является выражением самого объекта посягательства, то ошибка в предмете совпадает с ошибкой в объекте и квалификация деяния проводится по правилам, применимым к ошибке в объекте. Так, в ранее приведенном примере лицо, думая, что оно похищает радиоактивные материалы, фактически совершает хищение имущества, ошибается как в предмете, так и в объекте преступления. Поэтому здесь приоритетное значение имеет ошибка в объекте посягательства.

В тех же случаях, когда имеет место ошибка в предмете преступления, не влияющая на его объект, она приобретает самостоятельное уголовно-правовое значение. Такие ошибки возможны при совершении, например, хищений имущества, для которых имеет значение не вид предмета (он безразличен для квалификации), а его стоимость. Поэтому если лицо намеревалось совершить хищение имущества, стоимость которого соответствует крупным или особо крупным размерам хищения, а фактически совершено хищение менее ценного имущества, то ответственность должна наступать в зависимости от направленности умысла виновного как за покушение на хищение в крупном или особо крупном размере.

Ошибка в личности потерпевшего — это заблуждение лица в конкретных признаках потерпевшего, включенных в состав преступления и влияющих на его квалификацию. Как и предмет преступления, личность потерпевшего может олицетворять объект посягательства. В этом случае ошибка в личности потерпевшего совпадает с ошибкой в объекте и содеянное подлежит квалификации по общим правилам, применимым к ошибке в объекте (в зависимости от направленности умысла). Например, лицо желает совершить террористический акт и в этих целях убивает по ошибке не государственного либо общественного деятеля, а другого человека, не являющегося таким деятелем. Здесь налицо не только ошибка в личности потерпевшего, но и ошибка в объекте преступления (террористический акт — это преступление против государства). В данном случае приоритет принадлежит ошибке в объекте посягательства.

В рамках же одного объекта посягательства ошибка в личности потерпевшего может иметь самостоятельное значение в том случае, если его признаки прямо указаны в законе и вследствие этого влияют на признание деяния преступным либо на его квалификацию. Например, если лицо, совершая ненасильственное половое сношение с потерпевшей, ошиблось в ее возрасте, считая ее достигшей 16-ти лет, то такая ошибка влияет на установление интеллектуального критерия вины (сознавало либо не сознавало общественно опасный характер совершаемого деяния) и исключает уголовную ответственность за преступление, предусмотренное ст. 168 УК.

В других случаях ошибка в личности потерпевшего отождествляется с ошибкой в квалифицирующих признаках состава преступления, о чем будет сказано ниже. Во всех остальных случаях ошибка в личности потерпевшего не имеет уголовно-правового значения. Например, лицо желает убить Иванова, а по ошибке убивает Петрова. Здесь нет ошибки в объекте (в том или ином случае объектом посягательства выступает жизнь человека) и нет ошибки в признаках потерпевшего, влияющих на признание деяния преступным либо на его квалификацию.

Ошибка в признаках объективной стороны преступления. Она может проявляться в следующих разновидностях:

1) ошибка в характере совершаемого деяния;

2) ошибка в характере общественно опасных последствий совершаемого деяния;

3) ошибка в развитии причинной связи между совершаемым деянием и наступившими последствиями.

4) ошибка в факультативных признаках объективной стороны преступления.

Интерпретация указанных разновидностей ошибки в литературе самая различная. Разберем их с учетом высказанных авторами позиций.

Ошибка в характере совершаемого деяния может относиться как к самому деянию, так и его общественной опасности. Если лицо ошибается в общественной опасности деяния, то это относится к интеллектуальному критерию умысла (сознает или не сознает общественную опасность деяния). Поэтому вопрос о его ответственности зависит от того, установлена ли вина по отношению к совершаемому деянию. Отсутствие осознания общественной опасности совершаемого деяния либо исключает вообще вину, либо свидетельствует о наличии неосторожной вины.

Ошибка в характере самого деяния в рамках осознанности его общественной опасности влечет уголовную ответственность за покушение на то преступление, которое лицо намеревалось совершить. Например, лицо, намереваясь незаконно изготовить огнестрельное оружие, вместо этого по ошибке изготовило газовый пистолет. В данном случае оно подлежит ответственности не за незаконное изготовление газового оружия (ч. 2 ст. 297), а за покушение на незаконное изготовление огнестрельного оружия (ст. 14 и ч.2 ст. 295 УК).

Ошибка в характере общественно опасных последствий совершаемого деяния относится к содержанию второй составной части интеллектуального критерия умысла: предвидению общественно опасных последствий. При этом лицо может ошибаться относительно и качественной и количественной характеристики таких последствий. Если лицо предвидит, что в результате совершения им преступления наступят одни последствия, а фактически наступают иные последствия, то оно подлежит ответственности в зависимости направленности умысла либо как за неосторожное причинение вреда. Например, избивая человека, виновный предвидит причинение ему тяжкого телесного повреждения, но по ошибке наносит ему удар в жизненно важный орган, в результате чего потерпевший умирает. В данном случае виновный отвечает за умышленное причинение тяжкого телесного повреждения, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего (ч. 3 ст. 147 УК). Если же лицо, избивая человека, предвидит наступление последствий в виде тяжкого телесного повреждения и желает его причинения, а фактически причиняет менее тяжкое либо легкое телесное повреждение, то его действия подлежат квалификации как покушение на причинение тяжкого телесного повреждения.

При ошибке относительно количественной характеристики общественно опасных последствий совершенное деяние квалифицируется также в зависимости от направленности умысла. Например, лицо, уничтожая или повреждая чужое имущество, намеревалось причинить вред собственнику в крупном размере, а фактически размер причиненного вреда оказался незначительным. Его действия подлежат квалификации как покушение на уничтожение или повреждение имущества, повлекшие причинение ущерба в крупном размере.

Ошибка в развитии причинной связи между совершаемым общественно опасным деянием и его последствиями состоит в заблуждении (неправильном представлении) о том, явилось ли совершенное им деяние главной и непосредственной причиной наступившего последствия, т.е., имеется ли причинная связь между совершенным деянием и наступившими последствиями. Как отмечает В.А. Якушин, общим для заблуждения лица в развитии причинной связи является то, что, правильно сознавая характер действий и тот результат, который лицо должно или может получить, им неправильно оцениваются промежуточные звенья этого процесса, которые имеют место между действием и результатом. Поэтому если лицо, предвидит и желает последствия, которое должно наступить в результате его действий, но ошибается в развитии причинной связи, то содеянное следует квалифицировать как оконченное преступление, которое и охватывалось умыслом виновного. Например, лицо, желая убить человека, сбрасывает его с двигавшегося с большой скоростью поезда, полагая, что тот умрет от полученных при падении ударов. Однако смерть потерпевшего наступила не от ударов, а от разрыва сердца. В данном случае ошибка в развитии причинной связи (в развитии ее промежуточных звеньев) не имеет значения для квалификации совершенного преступления. Виновный подлежит ответственности за убийство.

В других же случаях, когда лицо, имея соответствующий умысел, совершает дополнительные действия для достижения своего намерения и ошибается в том, какие именно действия привели к желаемому результату, содеянное, как считает большинство авторов, должно квалифицироваться по совокупности преступлений. Так, например, если виновный с умыслом на убийство наносит потерпевшему несколько ранений в жизненно важные органы и, думая, что он умер, с целью скрыть преступление сбрасывает его в реку, то ошибка в развитии причинной связи будет иметь место в том случае, если потерпевший умер не от ранений, а от утопления. При этом содеянное подлежит квалификации как покушение на убийство и причинение смерти по неосторожности.

Разновидностью ошибки в развитии причинной связи считается так называемое отклонение действия, когда действие лица по не зависящим от него обстоятельствам изменяет свое направление, в результате чего причиняется не охватываемый умыслом виновного вред. Например, лицо с целью убийства одного человека направило в его сторону огнестрельное оружие, но произошел промах, и пуля попала совершенно в другого человека. В таких случаях предлагается содеянное квалифицировать по совокупности преступлений: покушение на убийство и причинение смерти либо тяжкого или менее тяжкого телесного повреждения по неосторожности.

Ошибка в факультативных признаках объективной стороны преступления — это заблуждение лица относительно способа совершения преступления, места, времени, обстановки его совершения, орудия и средств совершения преступления в тех случаях, когда они в силу указания в статьях Особенной части УК являются обязательными признаками конкретного состава преступления. В тех случаях, если указанные признаки являются конструктивными признаками состава преступления, то при ошибке деяние виновного квалифицируется в зависимости от того, сознавало или не сознавало лицо общественную опасность самого деяния, которое признается преступлением лишь в совокупности с другими признаками объективной стороны преступления, прямо указанными в законе.

Например, если лицо не сознает, что совершает охоту в запрещенном месте, либо в запретное время, либо запрещенными орудиями или способами, то его действия нельзя признать преступными.

Аналогично решается вопрос при ошибке, когда указанные признаки объективной стороны выступают в качестве квалифицирующих признаков состава преступления. Например, если лицо ошибается в том, что избранный им способ убийства является общеопасным, то его действия не могут быть квалифицированы по п. 5 ч. 2 ст. 139 УК (убийство, совершенное общеопасным способом) и подлежат квалификации по ч. 1 ст. 139 УК.

В качестве самостоятельного вида фактической ошибки некоторые ученые считают ошибку в квалифицирующих признаках состава преступления. При такой ошибке действует общее правило квалификации содеянного в зависимости от направленности умысла виновного. Например, если лицо полагает, что оно убивает беременную женщину, а фактически она не была беременной, то его действия квалифицируются как покушение на убийство заведомо для виновного беременной женщины (п. 3 ч. 2 ст. 139 УК).

Таким образом, в тех случаях, когда лицо ошибается относительно признаков преступления, имеющих уголовно-правовое значение, всегда должна учитываться направленность умысла виновного и в зависимости от этого должен решаться вопрос о его уголовной ответственности и квалификации содеянного.

Литература

Волков, Б.С. Мотивы преступлений. Казань, 1982.

Бикеев, И. Актуальные проблемы учения о субъективной стороне преступления // Уголов. право. 2002. № 3. С. 9-13.

Грунтов, И.О. К вопросу о понятии невиновного причинения вреда (случая) // Теоретическое и правовое обеспечение реформы в сфере борьбы с преступностью в Республике Беларусь: материалы междунар. науч.-практ. конф. Мн., 1999. С.32-38.

Дагель, П.С., Котов, Д.П. Субъективная сторона преступления и ее установление. Воронеж, 1974.

Дагель, П.С. Неосторожность. Уголовно-правовые и криминологические проблемы. М., 1977.

Данилюк, С.Е. Ошибка в юридических обстоятельствах содеянного и ее уголовно-правовое значение. // Проблемные вопросы применения уголовного законодательства в деятельности органов внутренних дел: сб. науч. тр. Мн., 1992.

Данилюк, С.Е. Понятие ошибки в противоправности преступного деяния и ее уголовно-правовое значение. // Проблемы совершенствования деятельности ОВД в условиях расширения демократии и гласности. М., 1989.

Данилюк, С.Е. Принцип субъективного вменения и проблема ошибки в противоправности // Совершенствование деятельности ОВД в условиях судебно-правовой реформы. М., 1990.

Злобин, Г.А., Никифоров, Б.С. Умысел и его формы, М., 1972.

Зелинский, А.Ф. Осознаваемое и неосознаваемое в преступном поведении. Харьков, 1986.

Ильхамов, А.Н. Борьба органов внутренних дел с неосторожными преступлениями: учеб. пособие. Ташкент, 1990.

Квашис, В.Е. Преступная неосторожность. Социально-правовые и криминологические проблемы. Владивосток, 1986.

Кириченко, В.Ф. Значение ошибки по советскому уголовному праву. М., 1952.

Котов, Д. П. Мотивы преступлений и их доказывание. Воронеж, 1975.

Кравцов, С.Ф., Мазняк, Н.В. Уголовная ответственность лиц, совершивших преступления по неосторожности: учеб. пособие. Л., 1978.

Кригер, Г. Разграничение умысла и преступной самонадеянности // Сов. юстиция. 1980. № 17. С. 13-15.

Кригер, Г. Определение формы вины // Там же. 1979. № 20. С.4-7.

Лукашов, А.И. Уголовное право Республики Беларусь. Состояние и перспективы развития. Мн., 2002.

Лукьянов, В.В. К вопросу о «раздвоении» вины в преступлениях со сложным составом // Сов. государство и право. 1988. № 10. С. 70-78.

Лукьянов, В. Исключить из УК статью об ответственности за преступления с двумя формами вины // Рос. юстиция. 2002. № 3. С. 58-59.

Лунев, В.В. Мотивация преступного поведения. М., 1991.

Миньковский, Г.М., Петелин, Б.Я. О понятии вины и проблемах ее доказывания // Государство и право. 1992. № 5. С.56-62.

Нерсесян, В.А. Неосторожные преступления. Уголовная ответственность и наказуемость: учеб. пособие. М., 1990.

Нерсесян. В. Законодательная регламентация ответственности за преступные деяния, совершенные по неосторожности // Уголов. право. 2000. № 2. С. 41-45.

Нуртаев, Р.Т. Борьба с неосторожными видами преступлений: проблемы эффективности. Алма-Ата, 1990.

Петелин, Б.Я. Установление мотива и цели преступления. М., 1979.

Петелин, Б.Я. Вина как обстоятельство, подлежащее доказыванию по делу // Сов. государство и право. 1981. № 11. С. 77-85.

Питецкий, В. Критерии преступной небрежности // Сов. юстиция. 1986. № 2. С. 19-20.

Портнов, И. Отграничение косвенного умысла от преступной самонадеянности //Соц. законность. 1977. № 9. С. 45-47.

Портнов, И. Отграничение умысла заранее обдуманного от внезапно возникшего // Там же. 1978. № 7. С. 42-45.

Проблемы борьбы с преступлениями, совершаемыми по неосторожности: сб. статей. М., 1982.

Проблемы уголовно-правовой борьбы с неосторожной преступностью. Тюмень, 1991.

Рарог, А. И. Вина в советском уголовном праве. Саратов, 1987.

Рарог, А. Направленность умысла и квалификация преступлений // Сов. юстиция. 1987. № 13. С.14.

Рарог, А.И. Вина и реформа уголовного законодательства // Сов. государство и право. 1988. № 10, С.62-70.

Рашковская, Ш.С. Субъективная сторона преступления. М., 1961.

Саркисов, Г.С. Мотив и цель преступления // Сов. государство и право. 1979. № 3. С. 78-83.

Сухарев, Е., Куликов, А. О двойной форме вины // Сов. юстиция. 1990. № 18. С. 21-23.

Тарарухин, С.А. Установление мотива и квалификация преступления. Киев, 1977.

Ткаченко, В. Правовая оценка общественно опасных действий, связанных с ошибкой в личности потерпевшего// Сов. юстиция. 1980. № 13. С. 11-13.

Тяжкова, И.М. Неосторожные преступления. СПб., 2002.

Угрехелидзе, М.Г. Проблема неосторожной вины в уголовном праве. Тбилиси, 1976.

Якушин, В.А., Назаров, В.В. Ошибка в уголовном праве и ее влияние на пределы субъективного вменения. Ульяновск, 1997.

Якушин, В.А. Ошибка и ее уголовно-правовое значение. Казань, 1988.

Якушин, В.А. Проблемы субъективного вменения в уголовном праве. М., 1998.

Субъективная ошибка и ее влияние на квалификацию преступления

Субъективная ошибка — это неправильное представление лица об объективных свойствах общественно опасного деяния или его противоправности. В зависимости от предмета, относительно которого возникает заблуждение лица, субъективную ошибку принято делить на юридическую или фактическую. Юридическая ошибка, которая представляет собой заблуждение лица относительно юридических свойств и юридических последствий совершаемого деяния, не влияет на квалификацию преступления и вследствие этого не будет являться предметом рассмотрения в данной работе.
Фактическая ошибка — это неверное представление лица относительно фактических обстоятельств, являющихся объективными признаками состава данного преступления и определяющих характер преступления и степень его общественной опасности. В зависимости от содержания неверных представлений лица принято различать различные виды фактических ошибок. Рассмотрим правила квалификации преступлений применительно к каждой из них.
1. Если лицо ошибочно полагает, что посягает на один объект, а фактически причиняет вред другому объекту, содеян- ное квалифицируется в соответствии с направленностью умысла виновного как покушение на то преступление, которое ох- ватывалось намерением виновного. Так, если лицо намеревалось похитить наркотики, а фактически похитило лекарства, не являющиеся наркотическими средствами, содеянное следует квалифицировать как покушение на похищение наркотиков — ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 229 УК. Эта позиция нашла отражение в ряде постановлений Пленума Верховного Суда РФ. Например, в п. 5 постановления «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами» содержится положение, что покупатели, которые вместо наркотических, психотропных, сильнодействующих или ядовитых веществ приобрели какие-либо иные средства или вещества, «при нали- чии предусмотренных законом оснований могут нести ответственность за покушение на незаконное приобретение» этих ве-
20
ществ .
В п. 13 постановления «О судебной практике по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств» указано, что «если лицо похитило непригодные к функциональному использованию огнестрельное оружие, комплектующие детали к нему, боеприпасы, взрывчатые вещества или взрывные устройства, заблуждаясь относительно их качества и полагая, что они исправны, содеянное следует квалифицировать как покушение на хищение» этих предметов .
20См. : О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами : постановление № 9 от 27.05.1998.
2. Если лицо ошибочно полагает, что посягает только на один объект, тогда как фактически страдают два и более объ- екта, охраняемых уголовным законом, содеянное следует квалифицировать по совокупности преступлений как оконченное преступление против того объекта, на который были направлены действия (бездействие) виновного и неосторожное престу- пление, затрагивающее другой объект, если виновный должен был и мог предвидеть возможность причинения вреда друго- му объекту. Если в таких случаях причинение вреда другому объекту по неосторожности является квалифицирующим при- знаком рассматриваемого умышленного преступления, квалификация по совокупности не требуется. Так, если виновный хотел из мести поджечь дом своего соседа, в котором от пожара погибли люди, наличие которых в доме виновный не предвидел, но должен был и мог предвидеть, содеянное квалифицируется по ч. 2 ст. 167 УК РФ.
Если умысел виновного был направлен на причинение вреда нескольким объектам, а фактически пострадал только один из них, содеянное квалифицируется как оконченное преступление против объекта, которому фактически причинен вред, и покушение на преступление против объекта, которому вред не нанесен, по совокупности. Так, если виновный поджигает дом с целью убийства его жителей, но по независящим от виновного обстоятельствам люди не пострадали, содеянное квалифицируется как умышленное уничтожение имущества путем поджога и покушение на убийство общеопасным способом (ч. 2 ст. 167, ч. 3 ст. 30, п. «е» ч. 2 ст. 105 УК).
Неверное представление лица о предмете преступления, которое не сопровождается ошибкой в объекте преступления, не влияет на квалификацию преступления. Так, если виновный хотел украсть имущество у гражданина А, а по ошибке украл имущество гражданина Б, содеянное квалифицируется как оконченное хищение.
Если ошибка в предмете преступления сопровождается ошибкой в объекте преступления, необходима квалификация по направленности умысла как покушение на тот объект, который охватывался намерениями виновного. Так, если виновный, приняв зажигалку за пистолет, похитил его, содеянное подлежит квалификации как покушение на хищение оружия.
5. Ошибка в личности потерпевшего, если она не сопровождается ошибкой в объекте преступления, не влияет на ква- лификацию. Так, если некто А хотел убить некоего Б, но в темноте перепутал его с другим человеком и убил последнего, содеянное подлежит квалификации как оконченное убийство.
Если же ошибка в личности потерпевшего сопровождается ошибкой в объекте преступления, квалификация производится по направленности умысла виновного. Так, если виновный хотел из мести убить судью, а убил другого человека, содеянное квалифицируется как посягательство на жизнь лица, осуществляющего правосудие или предварительное расследование (ст. 295 УК).
Посягательство на «негодный» объект, т.е. объект, не обладающий свойствами, наличие которых предполагает виновный, квалифицируется по направленности умысла как покушение на соответствующее преступление. Так, если виновный стреляет в труп, считая, что стреляет в живого человека с целью его убийства, деяние квалифицируется как покушение на убийство.
Если виновный использовал для совершения преступления непригодное в данном случае средство, которое он считал вполне пригодным, квалификация производится в соответствии с направленностью умысла как покушение на преступление. Так, выстрел с целью убийства из ружья, давшего осечку, квалифицируется как покушение на убийство.
Если виновный использует для совершения преступления абсолютно негодные средства, которые считал годными в силу своего невежества или суеверия (молитвы, заклинания, колдовство, наведение порчи), содеянное не влечет уголовной ответственности.
Если виновный ошибается в способе совершения преступления, который является разграничивающим признаком преступления, содеянное квалифицируется в зависимости от направленности умысла на совершение преступления определенным способом. Так, если виновный собирался совершить преступление путем кражи, но в процессе ее был замечен, однако не осознал это обстоятельство, содеянное подлежит квалификации как кража.
Если виновный, намереваясь совершить преступление, уголовная ответственность за которое в законе дифференцируется в зависимости от тяжести причиненных последствий, причинил меньший вред, чем тот, который охватывался его намерением, содеянное подлежит квалификации как покушение на преступление в зависимости от направленности умысла. Так, если виновный собирался совершить хищение в крупном размере, однако по ошибке изъял существенно менее ценное имущество, содеянное подлежит квалификации по направленности умысла как покушение на хищение в крупном размере.
Если общественно опасное последствие, охватываемое умыслом виновного, наступило в результате не тех действий, которыми предполагалось причинить это последствие, а иных, квалификация производится как покушение на преступление, охватываемое умыслом виновного, и неосторожное причинение наступивших последствий. Предположим такую ситуацию. А с целью убийства выстрелил в некоего Б. Думая, что Б умер, А поджег его дом, чтобы скрыть труп. После обнаружения трупа в результате проведения судебно-медицинской экспертизы, выяснено, что огнестрельное ранение смертельным не было, смерть наступила от удушения угарным газом при пожаре. В подобной ситуации необходима квалификация как покушение на убийство (ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК) и умышленное уничтожение имущества, повлекшее причинение смерти по неосторожности (ч. 2 ст. 167 УК), поскольку смерть наступила не от тех действий, которыми ее намеревался причинить виновный.
Если виновный при совершении преступления ошибочно предполагает наличие объективных обстоятельств, усиливающих степень общественной опасности содеянного, деяние подлежит квалификации как покушение на преступление при наличии этих квалифицирующих обстоятельств. Так, если виновный намеревался убить женщину, которую он ошибочно полагал беременной, необходима квалификация как покушение на убийство беременной женщины (ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 2 ст. 105 УК). В связи с этим едва ли можно согласиться с квалификацией, приведенной в постановлении Президиума Верховного Суда по делу Кайсина. Так, Кайсин убил потерпевшую К. после того, как она сообщила ему о своей беременности и потребовала деньги, угрожая в противном случае заявить о том, что он ее изнасиловал. Судебно-медицинской экспертизой было установлено, что в состоянии беременности потерпевшая не находилась. Суд первой инстанции квалифицировал действия Кайсина по ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 2 ст. 105 УК и ч. 1 ст. 105 УК.
Заместитель Генерального прокурора РФ в надзорном представлении просил изменить судебные решения, исключить из осуждения Кайсина ч. 3 ст. 30, п. «г» ч. 2 ст. 105 УК. Президиум Верховного Суда РФ удовлетворил надзорное представление прокурора, указав, что умысел Кайсина на лишение жизни потерпевшей был полностью реализован и в результате его действий наступила смерть потерпевшей. Вместе с тем умысел виновного был направлен на лишение жизни женщины, заведомо для него находившейся в состоянии беременности, что не нашло отражения в приведенной квалификации.
13. Если виновный при совершении преступления не осознает наличия объективных обстоятельств, усиливающих сте- пень общественной опасности содеянного, деяние должно квалифицироваться как совершенное без отягчающих обстоя-тельств. Так, если виновный убил беременную женщину, однако не знал о ее беременности, содеянное не может быть квалифицировано с использованием квалифицирующего признака, указанного в п. «г» ч. 2 ст. 105 УК.
14. Распространенным видом ошибки является так называемая мнимая оборона. При этом лицо может ошибаться в об- щественной опасности совершаемых действий. Так, А, шедший по темной улице, услышал за собой шаги, думал, что его догоняет лицо, намеревающееся совершить на него посягательство. А наносит догоняющему удар. Впоследствии оказалось, что прохожий хотел спросить у А дорогу. При мнимой обороне возможна ошибка в личности посягающего, если обороняю- щийся в толпе по ошибке нанес удар не тому лицу, которое осуществляло на него посягательство. Ошибка может состоять в неправильном представлении о моменте окончания посягательства. Однако в последнем случае следует учитывать положе- ние п. 5 постановления Пленума Верховного Суда СССР № 14 от 16.08.1984 «О применении судами законодательства, обес- печивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств» о том, что для обороняющегося мо- жет быть не ясен момент окончания посягательств.
Квалификация действий, совершенных при мнимой обороне, производится по правилам фактической ошибки:
а) если лицо не предвидело, не должно было и не могло предвидеть отсутствие реального общественно-опасного пося- гательства и не превысило пределы необходимой обороны применительно к условиям соответствующего реального посяга- тельства, причинение вреда при мнимой обороне не влечет уголовную ответственность;
б) если лицо не предвидело, но исходя из обстановки происшествия должно было и могло предвидеть, что реальное об- щественно-опасное посягательство отсутствует, причинение вреда при мнимой обороне влечет уголовную ответственность за неосторожное преступление;
в) если лицо совершило действия, явно не соответствующие характеру и степени общественной опасности посягатель- ства применительно к условиям соответствующего реального посягательства, причинение вреда при мнимой обороне влечет уголовную ответственность за превышение пределов необходимо обороны.
15. От фактической ошибки следует отличать так называемое отклонение действия, при котором отсутствует непра- вильное представление лица относительно фактических обстоятельств, являющихся объективными признаками состава пре- ступления и определяющих характер преступления и степень его общественной опасности, а по причинам, не зависящим от воли виновного, вред причиняется не тому лицу, на которое было направлено посягательство. Так, если А, намеревавшийся убить Б, промахнулся и убил В, случайного прохожего, необходима квалификация как покушение на убийство (ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК) и неосторожное причинение смерти (ст. 109 УК), в случаях, если А должен был и мог предвидеть возможность гибели другого человека от выстрела.

Под субъективной ошибкой в уголовном праве понимается за­блуждение лишь относительно фактических обстоятельств, опре­деляющих характер и степень общественной опасности совершае­мого деяния, либо относительно юридической характеристики деяния.

В зависимости от характера неправильных представлений субъекта различаются:

  • юридическая ошибка;
  • фактическая ошибка.

Юридическая ошибка

Юридическая ошибка — это неправильная оценка виновным юридической сущности или юридических последствий совершае­мого деяния. Принято различать следующие виды юридической ошибки:

  • ошибка в уголовно-правовом запрете;
  • мнимое преступление;
  • неправильное представление лица о юридических послед­ствиях совершаемого преступления.

Ошибка в уголовно-правовом запрете, т.е. неверная оценка лицом совершаемого им деяния как уголовно не наказуемого, то­гда как в действительности оно в соответствии с законом признает­ся преступлением. Ошибка подобного рода не исключает умыш­ленной вины, поскольку незнание закона не равнозначно отсут­ствию сознания общественной опасности и не может служить оправданием лица, совершившего деяние, запрещенное уголов­ным законом.

Мнимое преступление — это ошибочная оценка лицом совершаемого деяния как пре­ступного, тогда как на самом деле закон не относит его к преступ­лениям. В подобных случа­ях деяние не обладает свойствами общественной опасности и противоправности, поэтому уголовная ответственность исклю­чается. Например, «похищение» автомобильных покрышек, вы­брошенных из-за износа, не является преступным из-за отсутст­вия объекта посягательства, поэтому в нем нет и вины в ее уголов­но-правовом значении.

Неправильное представление лица о юридических послед­ствиях совершаемого преступления: о его квалификации, виде и размере наказания, которое может быть назначено за соверше­ние этого деяния. Такая ошибка не влияет на форму вины и на уголовную ответственность.

Фактическая ошибка

Фактическая ошибка — это неверное представление лица о фактических обстоятельствах совершаемого деяния. Практиче­ское значение имеет лишь существенная фактическая ошибка, ко­торая касается обстоятельств, имеющих значение признака соста­ва преступления.

В зависимости от содержания неправильных представлений, т.е. от предмета неверных восприятий и оценок, принято разли­чать следующие виды фактической ошибки:

  • в объекте посяга­тельства;
  • в характере действия или бездействия;
  • в тяжести по­следствий;
  • в развитии причинной связи;
  • в обстоятельствах, отяг­чающих ответственность.

Ошибка в объекте — это неправильное представление лица о социальной и юридической сущности объекта посягательства. При наличии такого рода ошибки преступление должно квали­фицироваться в зависимости от направленности умысла. Примером подмены объекта является попытка похищения из аптеки наркотикосодержащих препаратов, в результате которой оказываются похищенными лекарственные средства, наркотического действия не имеющие. Квалификация подобных преступлений связывается с применением юридической фикции: несмотря на то, что лицо совершило оконченное преступление (кражу), его действия расцениваются как неоконченное посягательство на первоначально задуманный объект (покушение на хищение наркотических средств). От ошибки в объекте необходимо отличать ошибку в предмете пося­гательства и в личности потерпевшего. Эти виды ошибки не влия­ют ни на форму вины, ни на квалификацию преступления (если, конечно, с подменой предмета посягательства или личности по­терпевшего не меняется объект преступления).

Ошибка в характере совершаемого действия (или бездействия) может быть двоякого рода:

  1. Лицо неправильно оценивает свои действия как об­щественно опасные, тогда как они не обладают этим свойством. Такая ошибка не влияет на форму вины (деяние остается умыш­ленным), но ответственность наступает не за оконченное преступ­ление, а за покушение на него, поскольку преступное намерение не было реализовано. Например, сбыт иностранной валюты, кото­рую виновный ошибочно считает фальшивой, составляет покуше­ние на сбыт поддельных денег (ч. 3 ст. 30 и ст. 186 УК РФ).
  2. Лицо ошибочно считает свои действия правомер­ными, не осознавая их общественной опасности (например, лицо убеждено в подлинности денег, которыми расплачивается, но они оказываются фальшивыми). Такая ошибка устраняет умысел, а если деяние признается преступным только при умышленном его совершении, то исключается и уголовная ответственность. Если же деяние признается преступным и при неосторожной форме вины, то ответственность наступает только при условии, что лицо должно было и могло осознавать общественную опас­ность своего деяния, т.е. при виновной ошибке.

Ошибка относительно общественно опасных последствий может касаться либо качественной, либо количественной характеристи­ки этого объективного признака. Ошибка относительно качества, т.е. характера общественно опасных последствий, может состоять в предвидении таких по­следствий, которые в действительности не наступили, либо в не­предвидении таких последствий, которые фактически наступили. Такая ошибка исключает ответственность за умышленное причи­нение фактически наступивших последствий, но может влечь от­ветственность за их причинение по неосторожности, если таковая предусмотрена законом. Деяние, повлекшее не те последствия, которые охватывались умыслом субъекта, квалифицируется как покушение на причинение последствий, предвиденных винов­ным, и, кроме того, как неосторожное причинение фактически наступивших последствий. Ошибка относительно тяжести общественно опасных последст­вий означает заблуждение в их количественной характеристике. При этом фактически причиненные последствия могут оказаться либо более, либо менее тяжкими по сравнению с предполагаемыми. В тех случаях, когда уголовная ответственность зависит от тя­жести последствий, лицо, допускающее ошибку относительно этого признака, должно нести ответственность в соответствии с направленностью умысла.
Например, попытка совершить квартирную кражу в крупном размере, неудавшаяся из-за невозможности вскрыть домашний сейф, должна квалифицироваться по ч. 3 ст. 30 и п. «в» ч. 3 ст. 158 УК РФ.

Наступление более тяжкого последствия, чем субъект имел в виду, исключает ответственность за его умышленное причине­ние.

Ошибка в развитии причинной связи означает неправильное понимание виновным причинно-следственной зависимости ме­жду его деянием и наступлением общественно опасных послед­ствий.
Если последствие, охватываемое умыслом, хотя фактически и наступило, но явилось результатом не тех действий, которыми ви­новный намеревался его причинить, а других его действий, ошибка в причинной связи влечет изменение квалификации деяния.
У. и Л. с целью кражи проникли в дом, но, обнаружив там пре­старелого Ю. и стремясь избавиться от свидетеля, нанесли ему два ножевых удара в область сердца. Похитив ценные вещи, они подожгли дом, где оставался Ю., которого преступники считали уже мертвым. Но оказалось, Ю. был лишь тяжело ранен и погиб только при пожаре. Ошибка У. и Л. относительно причины смер­ти Ю. породила совокупность этих двух преступлений против личности: покушение на убийство с целью скрыть другое престу­пление (ст. 30 и п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ) и причинение смерти по неосторожности (ст. 109), помимо ответственности за хищение.

Ошибка в обстоятельствах, отягчающих ответственность, за­ключается в ошибочном представлении об отсутствии таких об­стоятельств, когда они имеются, либо о наличии их, когда факти­чески они отсутствуют. В этих случаях ответственность определя­ется содержанием и направленностью умысла. Если виновный считает свое деяние совершенным без отягчающих обстоятельств, то ответственность должна наступать за основной состав данного преступления. И наоборот, если винов­ный был убежден в наличии отягчающего обстоятельства, кото­рое на самом деле отсутствовало, деяние должно квалифициро­ваться как покушение на преступление, совершенное при отяг­чающих обстоятельствах.

С фактической ошибкой внешне сходно отклонение дейст­вия, когда по причинам, не зависящим от воли виновного, вред причиняется не тому, на кого направлено посягательство, а дру­гому лицу.
Например, А. с целью убийства стреляет из ружья в Б., но по­падает в В. и убивает его. Выстрел в Б. образует состав покушения на убийство независимо от того, попала ли пуля в В. или в дерево. Однако А. совершает еще одно преступление — причинение смер­ти В. по неосторожности. Поэтому случай отклонения действия всегда образует совокупность двух преступлений — покушения на совершение намеченного преступления и причинения по неосто­рожности вреда другому лицу (разумеется, при наличии неосто­рожной вины по отношению к этому последствию).

Виды фактической ошибки

Ошибка в объекте -это заблуждение лица, полагающего, что оно посягает на один объект (включая «негодный»), хотя в действительности ущерб причиняется другому объекту. При ошибке в объекте действия виновного квалифицируются как покушение на тот объект, который был отражен в представлении виновного (по направленности его умысла).

Ошибка в предмете посягательства -это заблуждение в отношении свойств и материально выраженных характеристик предметов в рамках тех общественных отношений, на которые посягало лицо. Ошибка в предмете может быть:

а) ошибкой в отношении отсутствующего предмета. Например, лицо вскрыло сейф, а там оказалась бумага, а не деньги. В этом случае действия виновного следует квалифицировать как покушение на кражу;

б) ошибкой относительно качества предмета. Ошибка этого рода имеет место тогда, когда происходит посягательство на «негодный» предмет или на предмет не в том объеме или размере, с которыми законодатель связывает пределы ответственности. Например, лицо совершает действие, направленное на похищение имущества в крупном размере, а фактически изымает пять тысяч рублей. При такой ошибке действия виновного квалифицируются исходя из его намерений, т.е. как покушение на кражу в крупном размере;

в) ошибкой в равноценном предмете. Она не изменяет квалификации. Например, если вместо мешка сахара виновный похитил мешок муки примерно той же стоимости.

Ошибка в личности потерпевшегозаключается в том, что, заблуждаясь, лицо причиняет вред другому человеку. Ошибка подобного рода, как правило, не изменяет квалификацию.

Ошибка в способе совершения преступлениязаключается в том, что лицо заблуждается относительно особенностей тех приемов и методов, которые использует при совершении преступления. Она может изменить уголовно-правовую оценку (квалификацию) преступления, однако далеко не во всех случаях. Так, если лицо полагало, что оно изымает имущество тайно, а фактически присутствующие видели, как похищается имущество, то действия виновного необходимо квалифицировать исходя из того, какой способ изъятия охватывался сознанием виновного. В нашем примере он полагал, что действует тайно, поэтому ему должна вменяться кража чужого имущества.

Ошибка в средствах преступления- это заблуждение относительно того «инструментария», с помощью которого совершалось преступление.

Ошибки в средствах совершения преступления подразделяются на четыре вида.

Первый вид ошибки заключается в использовании виновным иного, чем он предполагал, но не менее пригодного для этого средства. Данный вид ошибки в средствах на квалификацию деяния не влияет. Деяние квалифицируется как оконченное преступление, если завершена объективная сторона состава преступления, в соответствии с направленностью умысла лица.

Второй вид ошибки состоит в использовании виновным такого средства совершения преступления, сила которого представлялась ему заниженной. Если при этом наступают более тяжкие последствия по сравнению с теми, которые он предвидел, то содеянное должно квалифицироваться как неосторожное преступление, поскольку лицо, хотя и не предвидело фактически наступивших последствий, должно было и могло их предвидеть.

Суть третьего вида ошибки выражается в использовании виновным по ошибке непригодного в данном случае средства, которое он считал пригодным. В такой ситуации содеянное квалифицируется как покушение на преступление в соответствии с направленностью умысла. Это типичный случай покушения на преступление, предусмотренного ч. 3 ст. 30 УК РФ.

Четвертый вид ошибки состоит в использовании для совершения преступления непригодного в любом случае средства, которое лицо считало пригодным исключительно в силу своего невежества или суеверия. Например, желая убить другого человека, ставит в церкви свечку «за упокой его души». Использование лицом такого совершенно непригодного средства не влечет уголовной ответственности.

Ошибка в последствиях преступного деяния -это заблуждение относительно наличия или отсутствия преступных последствий или же ошибка в отношении качества или количества этих последствий. Примером первого вида ошибки будет ситуация, когда лицо считает, что оно своими действиями уничтожает или повреждает чужое имущество, а фактически этого не происходит. Подобные действия необходимо расценивать как покушение или приготовление к уничтожению имущества. Иное значение ошибки лица в отношении качества последствий или их количества. Если с этими критериями законодатель не связывает пределы уголовной ответственности, то ошибка не влияет на квалификацию содеянного. Если же ответственность дифференцируется в зависимости от этих обстоятельств, то действия лица квалифицируются с учетом направленности его умысла. Например, если намерением лица охватывалось причинение вреда здоровью, а была причинена смерть, то эта ошибка исключает уголовную ответственность за убийство.

Ошибка лица в развитии причинной связи –этозаблуждение лица в развитии причинно-следственной связи между его деянием и наступлением общественно опасных последствий.

Так, Н., решив расправиться с Л., подкараулил его и ударил по голове молотком. Полагая, что Л. мертв и желая скрыть преступление, Н., привязав к ногам потерпевшего груз, сбросил его в реку. Однако Л. был еще жив и, как показала экспертиза, погиб от утопления. В этом случае последствие явилось результатом не тех действий, которые были совершены виновным с целью лишения жизни, а иных, направленных уже на сокрытие преступления. Ответственность в подобных случаях наступает по двум статьям — за покушение на убийство (ч. 3 ст. 30 и ст. 105 УК) и за неосторожное причинение смерти (ст. 109 УК).

Ошибка в развитии причинной связи не влияет на квалификацию, если в результате действий (бездействия) наступает такое общественно опасное последствие, которое охватывалось умыслом виновного.

Так, М., поссорившись со своим собутыльником Б., ударил его ножом в область сердца и, полагая, что тот мертв, ушел. Однако Б. умер значительно позже от потери крови. М. был привлечен к ответственности за убийство.

Иное значение имеет ошибка в причинной связи, когда, по мнению виновного, предпринимаемые им меры должны воспрепятствовать ее развитию. Это особенно характерно для легкомысленного расчета при совершении преступления по неосторожности.

Разновидностью ошибки в развитии причинной связи является отклонение действия, когда по причинам, не зависящим от воли виновного, вред причиняется не тому, на кого направлено посягательство. Фактически образуется совокупность преступлений: покушение на преступление в рамках его намерений и неосторожное причинение вреда другому лицу. Наглядным примером этого может служить ситуация, когда виновный в достаточно людном месте целенаправленно стреляет в потерпевшего, но последний в момент выстрела споткнулся, и пуля попала в постороннего прохожего, причинив тяжкий вред его здоровью.

Ошибка в квалифицирующих (особо квалифицирующих) обстоятельствах -есть заблуждение лица относительно их наличия или отсутствия. Действия виновного квалифицируются исходя из содержания его намерений. Если же этих квалифицирующих обстоятельств нет в законе, они представлены только в психике виновного, то они не вменяются виновному, а действия лица получают правовую оценку без учета квалифицирующих признаков.