Нормы материального права

Статья 363. Нарушение или неправильное применение норм материального права

Комментарий к статье 363

1. Под нормами материального права понимаются любые правовые нормы, которыми регулируются правоотношения, из которых в суде возник подведомственный ему спор (см. комментарий к ст. 22 ГПК).

2. Нормы материального права считаются нарушенными или неправильно примененными, что служит основанием для отмены решения суда первой инстанции (см. комментарий к ст. 362 ГПК), если:

1) суд не применил материальный закон, подлежащий применению. Как правило, такое нарушение обусловлено неправильным определением характера спорного материального правоотношения. Представляется, что такое нарушение отличается от последующего тем, что оно связано одновременно с применением судом действующего материального закона, но не

подлежащего применению к установленным спорным материальным правоотношениям. Например, суд отказал незаконно уволенному работнику по мотиву несоответствия его занимаемой должности вследствие состояния здоровья в восстановлении на работе, указав, что к моменту вынесения решения его должность сокращена. Суд не применил ст. 394 ТК, в соответствии с которой в случае признания увольнения незаконным работник должен быть восстановлен на работе органом, рассматривающим индивидуальный трудовой спор;

2) суд применил материальный закон, не подлежащий применению. В первую очередь это касается нормативных актов, которые не подлежат применению не только к спорным, но и к любым другим материальным правоотношениям. Одним из случаев такого нарушения является применение судом к установленным материальным правоотношениям материального закона, утратившего силу на момент возникновения материального правоотношения, либо не вступившего в силу на момент их возникновения, либо отмененного к моменту их возникновения, либо признанного в установленном законом порядке не соответствующим Конституции РФ или противоречащим нормативному правовому акту большей юридической силы.

Например, суд признал лицо утратившим право пользования жилым помещением на основании ч. 1 ст. 60 ЖК РСФСР , указав на его длительное непроживание без уважительной причины, хотя в соответствии с Постановлением Конституционного Суда РФ эта правовая норма признана не соответствующей Конституции РФ и не подлежащей применению судами РФ;

——————————— В настоящее время утратил силу.

3) суд неправильно истолковал материальный закон. Такое нарушение является наиболее распространенным в судебной практике и относится к случаям, когда судом правильно определен характер спорного материального правоотношения, применен действующий материальный закон, который подлежит применению к установленным правоотношениям, но судом допущена ошибка в его понимании. Например, суд удовлетворил иск о признании недействительным договора, заключенного с нарушением преимущественного права участника долевой собственности на покупку доли в праве общей собственности постороннему лицу, хотя в соответствии с п. 3 ст. 250 ГК способом защиты преимущественного права покупки является право требования участника долевой собственности перевода на него прав и обязанностей покупателя.

Представляется, что такое разграничение нарушений или неправильного применения закона вполне уместно и в отношении норм процессуального права, хотя это прямо ГПК не предусмотрено.

Комментарий к гражданскому процессуальному кодексу

В отличие от суда второй инстанции, суд надзорной инстанции проверяет только законность судебных постановлений (правильность применения и толкования норм материального и процессуального права судами первой и второй инстанций) по имеющимся в деле материалам. Он не вправе исследовать новые доказательства, оценивать доказательства на предмет достоверности, устанавливать новые факты и выносить на их основе новое решение. Таким образом, суд надзорной инстанции при рассмотрении дела решает только вопросы права на основе имеющихся в деле материалов.

Эти различия между производствами в судах второй и надзорной инстанций обусловливают и различия в предметах их исследования.

Так, если лица, участвующие в деле, будут ссылаться на новые доказательства, что допустимо (при определенных условиях) в суде кассационной инстанции и (без всяких ограничений) в суде апелляционной инстанции, то суд надзорной инстанции не вправе исследовать и учитывать их при вынесении определения.

Ограничение полномочий суда только вопросами права не означает, что он вообще не должен уделять внимания фактической стороне дела.

Представление доказательств в силу ст. ст. 56 и 57 ГПК является правом и обязанностью сторон. В федеральных судах доказательства представляются сторонами, как правило, в суде первой инстанции и только в случае невозможности этого (когда суд первой инстанции незаконно отказал стороне в их исследовании или когда сторона принимала меры к представлению доказательств, но по уважительным причинам своевременно это сделать не смогла) — в суде кассационной инстанции. По делам, подсудным мировым судьям, доказательства могут свободно представляться и в суд апелляционной инстанции.

Если сторона не использовала право представления доказательств в указанных судебных инстанциях, то восполнить свою бездеятельность в суде надзорной инстанции (при подаче надзорной жалобы) она не может.

Вместе с этим сторона не лишена права ссылаться на то, что суд первой или второй инстанций незаконно отказал ей в исследовании представленных доказательств, т.е. допустил нарушение норм процессуального права. Это имеет значение, поскольку суд обязан создать условия для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств дела, определить, какие обстоятельства имеют значение для него, какой из сторон они подлежат доказыванию, поставить их на обсуждение, даже если сторона на какие-либо из них не ссылается (ч. 2 ст. 12, ч. 2 ст. 56).

Такие доводы надзорной жалобы имеют значение, поскольку если суд первой инстанции незаконно отказал стороне в исследовании представленных ею доказательств (например, отказал в допросе свидетелей, ошибочно посчитав их показания недопустимыми доказательствами) либо суд кассационной инстанции отказал в исследовании новых доказательств, указанных стороной в кассационной жалобе, неправильно признав, что они могли быть представлены ею в суд первой инстанции, то эти нарушения могут быть признаны существенными и повлечь вынесение судом надзорной инстанции определения об отмене судебных постановлений.

Следовательно, указанные доводы и соблюдение судами первой и второй инстанций требований процессуального закона при исследовании фактической стороны дела должны проверяться судом надзорной инстанции.

При этом следует иметь в виду, что такие доводы надзорной жалобы должны быть подтверждены материалами дела (ходатайствами стороны об исследовании доказательств, отраженными в исковом заявлении, возражениях на иск, протоколе судебного заседания, замечаниях на протокол, соответствующей ссылкой в кассационной жалобе и т.п.). В противном случае они не могут иметь значения для суда надзорной инстанции.

Несогласие суда надзорной инстанции с оценкой доказательств судом первой или второй инстанций также не может иметь значения, поскольку у суда надзорной инстанции нет права переоценки доказательств с точки зрения их достаточности или достоверности и установления фактов, которые не были установлены судом первой или кассационной инстанций либо отвергнуты ими.

Однако при обсуждении соответствующих доводов надзорной жалобы или представления прокурора суд надзорной инстанции должен проверять правильность установления обстоятельств дела с точки зрения соблюдения судами первой и второй инстанций норм процессуального права, регулирующих порядок их представления, исследования и оценки, имея в виду, что, во-первых, доказательства, полученные с нарушением закона, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу решения суда (ч. 2 ст. 55), во-вторых, суд обосновывает решение лишь на тех доказательствах, которые были исследованы в судебном заседании (ч. 2 ст. 195), в-третьих, в решении суд должен дать оценку всем имеющимся в деле доказательствам в их совокупности (ст. ст. 67, 196, ч. 4 ст. 198).

С учетом этого в предмет исследования суда надзорной инстанции входят доводы надзорной жалобы или представления прокурора о нарушениях норм ГПК, выразившихся в:

— использовании судом доказательств, полученных с нарушением закона (например, обосновании решения заключением экспертизы, назначенной с нарушением порядка, установленного ст. 79, или показаниями свидетеля, допрошенного по судебному поручению с нарушением порядка его выполнения, установленного ст. 63, — без извещения лиц, участвующих в деле, о времени и месте судебного заседания);

— использовании судом в нарушение ст. 60 недопустимых доказательств;

— обосновании решения доказательствами, которые не были исследованы в установленном порядке в судебном заседании (например, в судебном заседании, окончившемся вынесением решения, не были оглашены показания ранее допрошенных свидетелей и письменные доказательства, в порядке, предусмотренном ст. ст. 180 и 181, но суд в нарушение ст. 195 обосновал ими свое решение);

— отсутствии в решении оценки суда каких-либо доказательств, на которые сторона ссылалась в обоснование своих требований или возражений;

— неправильном распределении судом бремени доказывания между сторонами.

Установление таких нарушений имеет значение для суда надзорной инстанции при рассмотрении дела, поскольку они могут повлечь отмену судебного постановления (в случае признания, что они привели или могли привести к неправильному разрешению дела).

В предмет исследования суда надзорной инстанции при рассмотрении дела входит также исследование вопросов применения судами норм материального права.

Таким образом, предмет исследования суда надзорной инстанции составляют:

1) правильность применения судами норм материального права;

2) правильность применения судами норм процессуального права;

3) исследование осуществляется только по имеющимся в деле материалам;

4) правильность установления судами первой и второй инстанций и оценки ими доказательств (исследование его фактической стороны) суд надзорной инстанции проверяет только с позиции соблюдения этими судами норм права.

10. ГПК РФ в отличие от ГПК РСФСР не содержит нормы о пределах рассмотрения дела судом надзорной инстанции.

По ГПК РСФСР, когда пересмотр вступивших в законную силу судебных постановлений осуществлялся по протестам управомоченных на то должностных лиц суда и органов прокуратуры, суд надзорной инстанции первоначально вообще был не связан доводами протеста и проверял дело в полном объеме — проверял законность и обоснованность судебных постановлений как в опротестованной, так и в неопротестованной части, а равно в отношении лиц, не указанных в протесте (ст. 327).

В 1995 г. редакция этой статьи была изменена и установлено, что суд надзорной инстанции проверяет правильность применения и толкования норм материального и процессуального права судами первой и второй инстанций в пределах доводов протеста; в интересах законности он может выйти за пределы протеста.

Означает ли отсутствие аналогичной нормы в ГПК РФ какие-либо принципиальные изменения в пределах рассмотрения дела судом надзорной инстанции в настоящее время? Не означает.

Отсутствие указанной нормы в ГПК свидетельствует о наличии пробела в регулировании вопроса о пределах рассмотрения дела судом надзорной инстанции.

В соответствии с ч. 4 ст. 1 ГПК в случае отсутствия нормы процессуального права, регулирующей отношения, возникшие в ходе гражданского судопроизводства, суд применяет норму, регулирующую сходные отношения (аналогия закона), а при отсутствии такой нормы действует исходя из принципов осуществления правосудия в Российской Федерации (аналогия права).

Из принципов гражданского процесса к данной проблеме самое прямое отношение имеют принципы диспозитивности и законности. На основе разумного баланса между этими принципами ее и необходимо решать.

При этом следует учитывать, что содержание принципа диспозитивности в последние годы значительно расширилось. Именно с этим связаны указанные выше изменения ст. 327 ГПК РСФСР в 1995 г.

Принцип диспозитивности обеспечивает лицам, участвующим в деле, возможность свободного распоряжения своими материальными и процессуальными правами.

С принятием ГПК 2002 г. содержание принципа диспозитивности не ограничилось. Более того, в стадии надзорного производства оно даже расширилось: теперь в ГПК прямо предусмотрено, что возбуждение производства в суде надзорной инстанции возможно только по надзорной жалобе или представлению прокурора, если он является лицом, участвующим в деле. Именно по надзорной жалобе или представлению прокурора суд надзорной инстанции принимает свое решение.

Следовательно, исходя из принципа диспозитивности лицо, подавшее надзорную жалобу или представление прокурора, должно иметь право определить и пределы рассмотрения дела в суде надзорной инстанции (поставить вопрос о пересмотре судебных постановлений полностью либо в части, только в отношении самого себя и т.п.).

Вместе с тем в гражданском процессе действует принцип законности, реализацию которого суд обязан обеспечивать на всех стадиях процесса.

Разумный баланс между принципами диспозитивности и законности в данной стадии процесса был найден при внесении изменений в ст. 327 ГПК РСФСР в 1995 г. Несмотря на отсутствие аналогичной нормы в ГПК РФ, он должен быть сохранен, исходя из указанных принципов гражданского процесса.

Таким образом, суд надзорной инстанции по общему правилу должен рассматривать дело (проверять правильность применения судами норм материального и процессуального права) в пределах доводов надзорной жалобы или представления прокурора; в интересах законности он вправе выйти за их пределы.

Выход суда надзорной инстанции за пределы надзорной жалобы или представления прокурора означает:

1) проверку законности судебных постановлений и их пересмотр в необжалованной части;

2) проверку законности судебных постановлений и их пересмотр в отношении лиц, не указанных в надзорной жалобе или представлении прокурора;

3) проверку законности судебных постановлений и их пересмотр по доводам, не указанным в надзорной жалобе или представлении прокурора;

4) вынесение при пересмотре судебных постановлений иного, чем предлагается в надзорной жалобе или представлении прокурора, постановления в порядке надзора.

Важно обратить внимание на то, что выход за пределы надзорной жалобы или представления прокурора означает проверку судом надзорной инстанции, независимо от содержания надзорной жалобы или представления прокурора, законности только того судебного постановления, на которое они поданы. Исходя из этого, суд надзорной инстанции не вправе со ссылкой на интересы законности пересмотреть судебное постановление, которое не обжалуется (например, он не может по своей инициативе отменить решение суда первой инстанции, посчитав его незаконным, если обжалуется только кассационное определение).

Что понимать под интересами законности, которые дают суду надзорной инстанции основания для выхода за пределы надзорной жалобы или представления прокурора?

Перечислить их исчерпывающим образом практически невозможно, поэтому определим лишь общий подход.

В соответствии со ст. 2 ГПК одной из задач гражданского судопроизводства является правильное рассмотрение и разрешение гражданских дел, а гражданское судопроизводство должно способствовать укреплению законности и правопорядка.

Обеспечение правильного применения при разрешении дела положений Конституции Российской Федерации и других норм материального права является публично-правовой обязанностью суда. Выполнение судом этой публично-правовой обязанности не может быть поставлено в зависимость от позиции лица, участвующего в деле, изложенной в его надзорной жалобе или представлении.

Таким образом, правильность применения судами, рассматривавшими дело, норм материального права суд надзорной инстанции должен проверять независимо от доводов надзорной жалобы или представления прокурора.

Если суд надзорной инстанции усмотрит, что суд первой или второй инстанций принципиально неверно истолковал и применил норму материального права, чем существенно нарушил права заинтересованного лица, он должен выйти за пределы надзорной жалобы или представления прокурора.

Далее, интересы законности дают суду надзорной инстанции основания для выхода за пределы надзорной жалобы или представления прокурора по делам, затрагивающим публичные интересы (например, по делам об оспаривании нормативных правовых актов).

Интересы законности дают суду надзорной инстанции основания для выхода за пределы надзорной жалобы или представления прокурора и при выявлении таких нарушений норм процессуального права, которые, по сути, характеризуют судебные постановления как ничтожные (например, рассмотрение дела незаконным составом суда) или лишают лиц, участвующих в деле, права на правосудие (например, рассмотрение дела в отсутствие кого-либо из лиц, участвующих в деле, не извещенных о месте и времени судебного заседания).

Имеются в виду нарушения, предусмотренные ч. 2 ст. 364 ГПК (см. комментарий к этой статье, а также к ст. 387 ГПК).

Другие нарушения норм процессуального права, которые в силу ч. 1 ст. 364 ГПК влекут отмену судебного решения, не всегда дают суду надзорной инстанции основания для выхода за пределы надзорной жалобы или представления прокурора.

Например, если судом первой инстанции были допущены нарушения процессуального закона при исследовании некоторых доказательств, но факты, которые на их основании установил суд, более не оспариваются, то выходить за пределы жалобы у суда надзорной инстанции необходимости нет, поскольку имеются основания считать, что эти факты стороной признаны.

Статья 387. Основания для отмены или изменения судебных постановлений в порядке надзора

Комментарий к статье 387

1. Основания для пересмотра судебных постановлений в порядке надзора в течение последнего времени существенно изменялись.

Так, по ГПК РСФСР (1964 г.) такими основаниями являлись необоснованность или незаконность судебных постановлений.

В 1995 г. в ст. 330 ГПК РСФСР были внесены изменения и было установлено, что основаниями для отмены судебных постановлений в надзорном порядке являются:

1) неправильное применение или толкование норм материального права;

2) существенное нарушение норм процессуального права, повлекшее вынесение незаконного решения, определения, постановления суда.

ГПК 2002 г. уточнил основания для отмены и изменения судебных постановлений в порядке надзора.

Теперь такими основаниями являются:

1) существенное нарушение норм материального права или

2) существенное нарушение норм процессуального права.

Таким образом, производство в суде надзорной инстанции действительно превратилось в исключительную стадию процесса, в которой решаются только вопросы права.

2. Нормы материального права согласно ст. 363 ГПК считаются нарушенными или неправильно примененными в случае, если:

1) суд не применил закон, подлежащий применению;

2) суд применил закон, не подлежащий применению;

3) суд неправильно истолковал закон.

Это определение дано в ГПК для суда кассационной инстанции. Оно вполне применимо и к производству в суде надзорной инстанции с тем, однако, условием, что в стадии надзорного производства, в отличие от кассационного, не любое нарушение норм материального права является основанием для отмены или изменения судебных постановлений, а только то, которое признается судом надзорной инстанции существенным.

Пленум Верховного Суда РФ в п. 25 Постановления от 20 января 2003 г. N 2 «О некоторых вопросах, возникших в связи с принятием и введением в действие Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации» разъяснил: «Нарушение норм материального права суд надзорной инстанции устанавливает по правилам статьи 363 ГПК РФ. Существенность этих нарушений оценивается и признается судом надзорной инстанции по каждому делу с учетом его конкретных обстоятельств и значимости последствий этих нарушений для лица, в отношении которого они допущены (нарушения его прав, свобод или охраняемых законом интересов)».

Таким образом, суд надзорной инстанции, установив, что суд, рассматривавший данное дело, нарушил нормы материального права, должен в каждом конкретном случае решить, является это нарушение существенным или нет.

Только в случае признания данного нарушения существенным суд надзорной инстанции вправе (по указанному основанию) отменить или изменить судебные постановления.

3. Как разъяснено в п. 24 названного Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 января 2003 г. N 2, «существенность нарушения норм процессуального права суд надзорной инстанции устанавливает по правилам статьи 364 ГПК РФ, в которой указаны случаи таких нарушений, которые влекут безусловную отмену судебных постановлений независимо от доводов жалобы или представления (часть 2); другие нарушения норм процессуального права признаются существенными и влекут отмену судебных постановлений при условии, что они привели или могли привести к неправильному разрешению дела (часть 1)».

Таким образом, в ч. 2 ст. 364 ГПК установлены безусловные основания для отмены судебных постановлений, а в ч. 1 той же статьи — условные, т.е. являющиеся таковыми при условии признания судом надзорной инстанции, что они привели или могли привести к неправильному разрешению дела.

При решении вопроса о возможности отмены судебного постановления по основаниям, предусмотренным п. 2 ч. 2 ст. 364 ГПК (рассмотрение дела судом в отсутствие кого-либо из лиц, участвующих в деле, не извещенных о времени и месте судебного заседания) и п. 3 ч. 2 ст. 364 ГПК (нарушение правил о языке, на котором ведется судопроизводство), следует иметь в виду, что по этим основаниям не может быть отменено судебное постановление, вынесенное в пользу лица, отсутствующего при рассмотрении дела, или лица, не владеющего языком, на котором велось судопроизводство.

Положения п. п. 2 и 3 ч. 2 ст. 364 ГПК имеют целью защиту прав указанных лиц, поэтому отмена судебных постановлений, вынесенных в их пользу, означала бы использование закона в противоречие с его назначением.

4. В ст. 387 ГПК РФ не содержится положение, которое было в ст. 330 ГПК РСФСР: «Не может быть отменено судебное постановление по формальным соображениям».

Это очень важное положение, защищающее лиц, участвующих в деле, от формализма со стороны суда. Но его отсутствие в ГПК 2002 г. не должно ничего изменить в данном вопросе: суд надзорной инстанции по-прежнему не должен принимать решения, исходя лишь из формальных соображений.

Так, например, нет оснований для отмены решения, если дело, по которому оно вынесено, ошибочно рассмотрено в порядке искового производства, а не как должно — по правилам, установленным для производства по делам, возникающим из публичных правоотношений (и наоборот), если решение по существу правильное и процессуальные права лиц, участвующих в деле, нарушены не были.

Статья 388. Определение или постановление суда надзорной инстанции

Комментарий к статье 388

1. В ст. 388 установлены требования, которым должно отвечать определение суда надзорной инстанции, выносимое по результатам рассмотрения дела.

Общее требование — определение должно быть мотивированным.

2. Во вводной части определения указываются: наименование и состав суда, вынесшего определение; дата и место вынесения определения; наименование лица, подавшего надзорную жалобу или представление прокурора; судья, вынесший определение о передаче дела в суд надзорной инстанции.

3. В описательной части определения указывается: содержание обжалуемых судебных постановлений; просьба лица, подавшего надзорную жалобу или представление прокурора; краткое изложение позиции других лиц, участвующих в деле (если они явились в судебное заседание или подали письменные объяснения на надзорную жалобу или представление прокурора).

4. В мотивировочной части определения излагаются мотивы, по которым суд принял то или иное решение по существу дела и надзорной жалобы или представления прокурора.

При составлении мотивировочной части определения необходимо учитывать особенности производства в суде надзорной инстанции.

В случае оставления надзорной жалобы или представления прокурора без удовлетворения должны быть указаны мотивы, по которым их доводы признаны не являющимися основаниями для отмены или изменения судебных постановлений.

При отмене судебных постановлений и направлении дела на новое рассмотрение суд надзорной инстанции, учитывая, что он в отличие от суда второй инстанции проверяет только законность решения, определения, должен ограничиваться указаниями о применении и толковании норм материального и процессуального права. Вместе с этим, раскрывая содержание норм материального и процессуального права, суду надзорной инстанции следует в необходимых случаях указывать, какие обстоятельства имеют значение для дела, кем из сторон они должны доказываться, какие доказательства являются допустимыми, какие недопустимыми и т.п.

При отмене судебных постановлений суд надзорной инстанции должен указать в мотивировочной части определения, в чем конкретно состоит допущенное судами, рассматривавшими дело, существенное нарушение норм материального или процессуального права.

В случае выхода за пределы надзорной жалобы или представления прокурора необходимость этого также должна быть мотивирована в определении.

5. В резолютивной части определения суда надзорной инстанции излагается собственно его решение по существу дела и надзорной жалобы или представления прокурора, исходя из полномочий суда, закрепленных в ст. 390 ГПК.

Статья 389. Пересмотр судебных постановлений в порядке надзора по представлению Председателя Верховного Суда Российской Федерации или заместителя Председателя Верховного Суда Российской Федерации

Комментарий к статье 389

1. Положения, содержащиеся в ст. 389 ГПК, являются принципиально новыми для нашей правовой системы. Ничего подобного им ранее в гражданском процессуальном законодательстве не было. Нет таких положений ни в Арбитражном процессуальном, ни в Уголовно-процессуальном кодексах.

Смысл данной статьи, особенности ее применения, роль и значение выносимых на ее основании постановлений Президиума Верховного Суда РФ определяются установленной ею целью — обеспечение единства судебной практики и законности, т.е. правильного и единообразного применения федерального законодательства (норм материального и процессуального права) всеми судами общей юрисдикции на всей территории Российской Федерации.

2. Введение в ГПК этой статьи означает усиление роли судебной практики, повышение ответственности за ее состояние высшей судебной инстанции в системе судов общей юрисдикции — Президиума Верховного Суда РФ и, по сути, начало движения к официальному признанию судебного прецедента.

Существенное нарушение норм права судами

Существенное нарушение норм права судами

Светлана Трошина, кандидат юридических наук, Svetlana Troshina, troshina-svetlana63@mail.ru

По установившейся традиционной практике суды выносят определения об отказе в передаче надзорной жалобы для рассмотрения в судебном заседании с нарушением ст. 387 ГПК РФ, а именно с существенным нарушением норм процессуального права, которые приводят к существенным нарушениям норм материального права. Таким образом, нарушенные права истца, социально слабой стороны в гражданско-правовых отношениях, судами не восстанавливаются. Истец фактически лишается права на судебную защиту по причине злоупотребления судами процессуальными правами.

Стороны гражданского процесса обязаны доказать те обстоятельства, на которые они ссылаются как на основания своих требований и возражений (ч. 1 ст. 56 ГПК РФ). Для этого сторонам необходимо представить суду соответствующие документы. У вкладчика все документы, подтверждающие его правоту и выявляющие неправомерность действий банка, находятся в распоряжении ответчика — банка. Истец лишен возможности самостоятельно, помимо запроса суда, представлять в суд доказательства исковых требований. В соответствии с ч. 2 ст. 57 ГПК РФ суд выдает стороне запрос для получения доказательств или запрашивает доказательство непосредственно. Единственное требование закона — обоснованность ходатайства стороны гражданского процесса.

Часть 2 ст. 57 ГПК РФ носит императивный характер для суда. Однако суд незаконно отказывает истцу в удовлетворении ходатайства об истребовании документов от ответчика. Частные жалобы истца на определения суда об отказе в удовлетворении ходатайств о привлечении к делу третьего лица и об истребовании документов от ответчика незаконно и необоснованно оставляются судом без движения, без рассмотрения и возвращаются истцу.

В соответствии с действующим законодательством именно суд первой инстанции назначает рассмотрение жалобы участника процесса в кассационной инстанции.
Суд выносит определение об оставлении частной жалобы на выделение части исковых требований в отдельное судопроизводство без движения. Названным определением устанавливаются обязанности ответчиков принести на дату судебного заседания возражения на частное определение истца. При этом частная жалоба истца на определение суда о выделении части дела в отдельное производство не направляется в кассационную инстанцию для рассмотрения по существу. И как следствие этого, связанные между собой исковые требования разделяются, и соответчики разделяются по разным судопроизводствам.

Судам следует иметь в виду, что отсутствие возражений ответчиков на частную жалобу не является основанием для отказа в назначении дела в кассационную инстанцию. Возражения ответчиков — это право, а не обязанность, которая может быть реализована в соответствии со ст. 344 ГПК РФ не только в суде первой инстанции, но и в кассационной инстанции тоже. Определение судьи об оставлении частной жалобы без движения в названном случае — это процессуальное злоупотребление судьи, поскольку вынесен судебный акт, который является препятствием восстановлению прав истца в суде. Часть 3 ст. 431 ГПК РФ об оставлении частной жалобы истца без движения предусматривает возможность отмены названного определения суда.

Суд первой инстанции злоупотребляет принципом относимости доказательств (ст. 59 ГПК РФ). Суд, не выходя в судебный процесс, не приступая к рассмотрению материалов гражданского дела, решает вопрос о том, какие доказательства примет, имеют ли значение эти доказательства для рассмотрения и разрешения гражданского дела.

Статья 58 ГПК РФ предусматривает возможность осмотра и исследования доказательств по месту их нахождения с уведомлением об этом сторон гражданского процесса лишь в том случае, когда доставка доказательств в суд затруднена. При проведении процессуальных действий судом составляется протокол.

Письменные доказательства (ст. 71 ГПК РФ), а именно выписки со счета вкладчика банка, должны представляться в суд в подлиннике или в виде заверенной копии. Исследуемые письменные доказательства в судебном заседании оглашаются и предъявляются лицам, участвующим в деле, представителям этих лиц, а в необходимых случаях свидетелям, экспертам, специалистам. После этого лица, участвующие в деле, могут дать объяснения. В случае заявления о том, что имеющиеся в деле доказательства являются подложными, суд может для проверки этого заявления назначить экспертизу или предложить сторонам представить иные доказательства (ст. 136 ГПК РФ). Доказательства, представленные сторонами гражданского процесса, исследуются в судебном заседании. Поэтому в соответствии с ч. 2 ст. 195 ГПК РФ суд основывает решение только на тех доказательствах, которые были исследованы в судебном заседании.

Таким образом, отказывая в ходатайстве о выдаче судебного запроса, не приступая даже к разрешению иска в судебном заседании по существу, суд предрешает вопрос об отказе в исковых требованиях, хотя ч. 2 ст. 67 ГПК РФ гарантирует, что никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы.

Частные жалобы, принесенные на определения суда первой инстанции об отказе в истребовании доказательств и об отказе в привлечении к участию в деле третьего лица, судом первой инстанции возвращаются стороне гражданского процесса. Сторона гражданского процесса лишается возможности доказывания.

Отказ в истребовании доказательств, подтверждающих исковые требования, и отказ в привлечении третьего лица, а также возврат частных жалоб фактически исключает дальнейшее движение дела (ч. 1 ст. 3, п. 2 ч. 1 ст. 371 ГПК РФ). Сторона гражданского процесса лишается возможности участвовать в гражданском процессе, а лишь пассивно присутствует в судебном заседании.

Возврат частных жалоб предусмотрен только в случае ст. 342 ГПК РФ, поэтому причины для возвращения частных жалоб у суда по другим основаниям не имеется. Таким образом, определения суда первой инстанции о возврате частных жалоб выносятся с существенным нарушением ст. 134, 220, 222, 342 ГПК РФ.

Определениями суда первой инстанции существенно нарушается единство судебной практики — пп. 7, 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 11 от 24 июня 2008 года «О подготовке гражданского дела к судебному разбирательству», где установлено, что судья первой инстанции должен оказывать содействие в истребовании доказательств, если самостоятельное истребование стороной доказательств затруднено. В материалах гражданских дел, как правило, имеются доказательства, подтверждающие невозможность истребовать доказательства истцом от ответчика (например, письма ответчика с отказом предоставить информацию с собственного счета истца по вкладу).

Решение суда первой инстанции об отказе в исковых требованиях мотивируется отсутствием в материалах дела выписки со счета банка на дату рассмотрения иска в суде. Суд отказывает истцу во взыскании процентов по вкладу, а также ставки рефинансирования за период неправомерного удержания вклада банком. При этом суд злоупотребляет принципом допустимости доказательств (ст. 60 ГПК РФ), даже не принимая во внимание показания самого банка-ответчика о том, что на момент рассмотрения гражданского иска в суде денежная сумма удерживаемого банком вклада в полном размере находится на счете истца в банке, но проценты на эту сумму не начисляются.

Определениями кассационной инстанции отказывается в удовлетворении названных частных жалоб истца. Суд оставляет их фактически без рассмотрения, по существу по надуманной причине, что на данные определения суда частные жалобы не подаются, и процессуальное производство по таким жалобам прекращается. При этом судом второй инстанции существенно нарушаются ст. 365, 220, 222 ГПК РФ, поскольку основания для прекращения производства по делу и оставления частной жалобы без рассмотрения, предусмотренные законом, отсутствуют.

В кассационных определениях существенно нарушаются нормы процессуального права ст. 371 ГПК РФ, и, как результат, возникает нарушение единства судебной практики, поскольку допускается ошибочное толкование п. 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 12 от 24 июня 2008 года «О применении судами норм ГПК РФ, регулирующих производство в суде кассационной инстанции», а именно суды превышают свои процессуальные полномочия, заведомо расширяя перечень определений первой инстанции, на которые частные жалобы не подаются, включая в данный исчерпывающий перечень определение об отказе в истребовании доказательств.

Кассационными определениями создаются благоприятные условия для нарушения принципа состязательности сторон гражданского процесса, поскольку существенно нарушаются ст. 6, 12, 56, 57, 150, 149 ГПК РФ.

Судами существенно нарушается ст. 46 Конституцией РФ, ч. 1 ст. 67 ГПК РФ, гарантирующая всесторонность, полноту, объективность исследования доказательств, поскольку доказательства оцениваются судом односторонне в пользу ответчика-банка.

В результате неисполнения процессуальной обязанности кассационной инстанции по отмене решения суда вступает в законную силу незаконное и необоснованное решение, постановленное судом первой инстанции, с существенными нарушениями материальных норм права: ст. 856, 866, ч. 4 ст. 840, ст. 395, 837, 838, 839 ГК РФ, гарантирующих клиенту банка выплату процентов по вкладу, своевременность зачисления денежных средств на счет вкладчика, а также устанавливающих ответственность банка в размере ставки рефинансирования за несвоевременное зачисление денежных средств и за невыплату процента по вкладу, и невозвращение суммы вклада.

Определением надзорной инстанции существенно нарушаются нормы процессуального и материального права. Судом в нарушение п. 1 ст. 383 ГПК РФ не приводятся мотивы, по которым решение первой и определение кассационной инстанций отставлены в силе. Кроме того, судами ошибочно применяется и истолковывается пункт «о» ст. 71 Конституции РФ. Судам следует иметь в виду, что обжалование судебных актов производится сторонами судебного процесса исключительно только в соответствии с нормами Гражданского процессуального кодекса РФ.

Определением надзорной инстанции ошибочно ограничительно толкуется часть 1 ст. 371 ГПК РФ, таким образом, нарушается единство судебной практики, пункт 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 12 от 24 июня 2008 года «О применении судами норм ГПК РФ, регулирующих производство в суде кассационной инстанции», пункты 7, 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 11 от 24 июня 2008 года «О подготовке гражданского дела к судебному разбирательству», гарантирующие истребование судом доказательств, если стороной гражданского процесса самостоятельное предоставление доказательств затруднено.

Судам следует иметь в виду, что в постановлениях пленумов Верховного Суда Российской Федерации № 11 и № 12 ссылка на ч. 2 ст. 371 ГПК РФ производится только в отношении определений суда об истребовании доказательств. Под данный перечень определений, подлежащих возврату, иные определения об отказе в истребовании доказательств не подпадают. Другими словами, имеется ограничение в подаче частной жалобы на определение суда об истребовании письменных доказательств из банка-ответчика, но отсутствует запрет на обжалование определения суда об отказе в удовлетворении ходатайства о выдаче судебного запроса на истребование документов из банка-ответчика.

Последствием существенного нарушения судом надзорной инстанции норм процессуального права — ч. 1 ст. 67 ГПК РФ, ст. 6, 12, 56, 57, 150, 149, ст. 371 ГПК РФ — является существенное нарушение норм материального права — ст. 46 Конституции РФ. Истец фактически лишается права на судебную защиту, и поэтому восстановление нарушенных прав истца становится невозможным. Поскольку неверно применяется и толкуется судами пункт «о» ст. 71 Конституции РФ, а также существенно нарушены нормы гражданского права — ст. 395, ч. 4 ст. 840, 856, 866, 837, 838, 839 ГК РФ, то гарантии выплаты процентов по вкладу, своевременном зачислении денежных средств на счет вкладчика, нормы, устанавливающие ответственность банка в размере ставки рефинансирования за несвоевременное зачисление денежных средств и невыплату процента по вкладу, а также невозврат вклада — все они теряют свою практическую значимость для вкладчика. Таким образом, гражданско-правовые процессуальные и материальные нарушения, допущенные судами, создают благоприятные условия для совершения преступлений против собственности (ст. 159 и 160 УК РФ) служащими банка. Судьями допускаются злоупотребления процессуальными правами в гражданском процессе в пользу ответчиков — социально сильных сторон оспариваемых правоотношений.

Нарушения процессуального права могут быть исправлены в суде кассационной инстанции. Поскольку судом первой инстанции отказано истцу в истребовании доказательств от ответчика, то в соответствии со ст. 355 ГПК РФ, ч. 2, ч. 2 ст. 358 ГПК РФ кассационная инстанция вправе удовлетворить ходатайство истца об истребовании доказательств. Однако процессуальные нарушения не устраняются кассационной инстанцией.

В соответствии с п. 3 ч. 2 ст. 377, п. 1 ст. 383, ст. 387, п. 5 ч. 1 ст. 390, п. 2 ст. 389 ГПК РФ надзорная инстанция вправе отменить определения кассационной и надзорной инстанций, а также решение суда первой инстанции и вынести новое судебное постановление, не передавая дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции. Однако судебные акты оставляются в юридической силе, несмотря на множественность нарушений материального и процессуального права.
При существенном нарушении норм материального и процессуального права судом нарушается ст. 3 Кодекса судебной этики, что позволяет ставить под сомнение объективность и независимость судьи при осуществлении правосудия. Кроме того, нарушается ст. 4 Кодекса судебной этики в части беспристрастности судьи и защиты прав и свобод человека и гражданина. Названные статьи определяют смысл и содержание деятельности органов судебной власти, а нарушением данных статей попираются принципы общепризнанной морали, объективность и беспристрастность суда и социальной справедливости.

Верховному Суду Российской Федерации следует дать официальное буквальное ограничительное толкование пункта 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 июня 2008 года № 12 «О применении судами норм гражданского процессуального кодекса РФ, регулирующих производство в суде первой инстанции», в частности разъяснить: приносятся ли частные жалобы по ч. 1 ст. 371 ГПК РФ на определение суда первой инстанции об отказе в истребовании доказательств в подтверждение исковых требований, если предоставление истцом в суд доказательств затруднено; имеется ли обязанность у суда выдать участнику гражданского процесса судебный запрос в случае затруднения истребования участником гражданского процесса самостоятельно доказательств из организаций и от физических лиц. В разъяснения необходимо включить исчерпывающий перечень случаев, когда суды вправе (не обязаны) возвращать частные жалобы, подчеркивая, что данный перечень расширительному толкованию не подлежит, особо акцентируя внимание судов на том, что определение об истребовании доказательств и определение об отказе в истребовании доказательств имеют различную правовую природу, и последнее не подпадает под перечень определений суда, на которые частные жалобы не подаются, а поданные частные жалобы подлежат возврату.

Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14 ноября 2002 г. № 138-ФЗ (ред. от 23 апреля 2012 г.) : www.consultant.ru/popular/gpkrf/.

Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 11 от 24.06.2008 «О подготовке гражданского дела к судебному разбирательству» : www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_78038/.

Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 12 от 24.06.2008 «О применении судами норм ГПК РФ, регулирующих производство в суде кассационной инстанции» : www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_77999/.

Конституция Российской Федерации от 12 декабря 1993 г. (ред. от 30.12.2008 N 7-ФКЗ) : www.consultant.ru/popular/cons/.

Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть первая от 30 ноября 1994 г. № 51-ФЗ (ред. 6 декабря 2011 г. N 405-ФЗ). Часть вторая от 26 января 1996 г. N 14-ФЗ (ред. 30 ноября 2011 г. N 363-ФЗ) : base.garant.ru/10164072/.

Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ (ред. 01 марта .2012 г. № 18-ФЗ.) : www.consultant.ru/popular/ukrf/.

Существенное нарушение норм материального права как основание для отмены судебных актов: теоретический аспект *

Зайцев Степан Владимирович, аспирант 2-го года обучения очного отделения аспирантуры кафедры гражданского процесса юридического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова.

В настоящей статье автор рассматривает судебное правоприменение как логическую операцию по разрешению судом правового силлогизма. Автор приходит к выводу о недопустимости существования такого основания для отмены судебных актов, как «существенное нарушение норм материального права».

Ключевые слова: проверка судебных актов, существенные нарушения норм материального и процессуального права, судебная ошибка.

Key words: review of court decisions, significant violation of substantive and procedural law, judicial error.

Словосочетание «существенное нарушение норм материального права» является привычным для большинства представителей современного юридического сообщества и в настоящее время считается устоявшимся правовым термином. Между тем в действительности «существенное нарушение норм материального права» напоминает некое мифическое явление, которое никто воочию не видел, но все уверены в том, что оно есть.

Причины подобного догматизма, возможно, кроются в том, что указанный термин закреплен законодательно, а с законом согласно постулатам господствующего в настоящее время юридического позитивизма не спорят. Логика предельно проста: если законом установлено, что нарушение материального права может быть существенным, значит, так оно и есть.

Но не менее важным является и то, что как сам термин «существенное нарушение норм материального права», так и возможность использования критерия существенности применительно к нарушению нормы материального права в последнее десятилетие активно эксплуатируются всеми тремя высшими судами Российской Федерации, прежде всего применительно к основаниям для отмены вступивших в законную силу судебных постановлений. В результате этого термин, законодательно закрепленный со времен первого Гражданского процессуального кодекса РСФСР, получил новую надежду на признание. И действительно, наличие целого массива современной правоприменительной практики судов высшего уровня, содержащей попытки использования критерия существенности при оценке нарушений материального права, является на первый взгляд весомым аргументом в пользу допустимости существования самого понятия «существенное нарушение материального права». Более того, поддержку соответствующей позиции пытаются также найти и в правоприменительных актах Европейского суда по правам человека <1>.

<1> См., например: Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 5 февраля 2007 г. N 2-П, в котором нашли свое отражение следующие акты правоприменения Европейского суда по правам человека: Постановление от 28 октября 1999 г. по делу «Брумареску против Румынии», а также Постановление от 24 июля 2003 г. по делу «Рябых против России».

Между тем представляется, что использование критерия существенности применительно к нарушению нормы материального права является невозможным в принципе, а само понятие «существенное нарушение материального права» является недопустимым и нелогичным. Для того чтобы наглядно продемонстрировать объективную невозможность использования критерия существенности применительно к нарушению нормы материального права, прежде всего необходимо четко разобраться с тем, что представляет собой процесс правоприменения. Для этого целесообразно обратиться к судебной деятельности, так как именно правоприменение традиционно является основной деятельностью судов.

Судебное правоприменение представляет собой деятельность судов по применению норм материального права к фактическим обстоятельствам дела, в результате чего заинтересованное лицо получает защиту своего права или правового интереса. Иными словами, сущность правоприменительной деятельности суда заключается в том, чтобы установить конкретные фактические отношения между конкретными лицами, определить подлежащее применению абстрактное правило, распространяющееся на неограниченный перечень лиц (норму права), соотнести установленные фактические обстоятельства с подлежащей применению нормой права и сделать вывод о применении либо неприменении правовой нормы.

В науке, чтобы правильно понять сущность того или иного явления, зачастую необходимо рассмотреть его через призму составляющих элементов, минимально необходимых для существования этого явления. Так, например, для объяснения положений всемирного закона тяготения достаточно ограничиться двумя взаимодействующими телами, а химическую реакцию двух веществ зачастую проще всего можно объяснить с помощью двух молекул. Представляется, что подобный подход может быть успешно использован и с целью объяснения сущности такого явления, как судебное правоприменение.

Начать прежде всего следует с того, что любая правоприменительная деятельность представляет собой логическую мыслительную деятельность по решению правового силлогизма <2>. При этом правовой силлогизм характеризуется тем, что большая посылка, в которой содержится предикат, субъекту уже дана. В качестве большой посылки всегда выступает норма материального права, представляющая собой логический закон. Малую посылку субъект правоприменения формулирует самостоятельно на основании исследовательской деятельности. В качестве малой посылки, содержащей субъект заключения, в этом случае выступает утверждение о наличии фактических обстоятельств, существование которых удалось установить. Таким образом, сформулировав малую посылку силлогизма, субъект правоприменения может приступить к его решению, т.е. к формулировке вывода. Иначе эту деятельность принято называть правовой квалификацией. Таким образом, для обычного правоприменения с формально-логической точки зрения достаточно лишь одного субъекта.

<2> См., например: Гольмстен А.Х. Учебник русского гражданского судопроизводства. СПб., 1913. С. 356 — 358.

Судебная правоприменительная деятельность как вид правоприменительной деятельности имеет свои особенности, которые в гражданском процессе наиболее ярко проявляются в исковом производстве. Так, в частности, для того чтобы охарактеризовать сущность правоприменения в исковом производстве, минимально необходимы уже не один, а три субъекта, а именно: суд (как непосредственный субъект правоприменительной деятельности), субъект А (согласно общепринятой традиции назовем его «истец») и субъект Б (его принято называть «ответчиком»). Истец утверждает перед судом, что у него имеется право требования к ответчику, и просит суд официально подтвердить истинность этого суждения. При этом суждение истца основано на его варианте решения правового силлогизма, большой посылкой которого является норма материального права, а малой — представления истца о фактических обстоятельствах дела. Таким образом, истец предлагает суду согласиться со сформулированной им самостоятельно малой посылкой (фактические обстоятельства дела) и с основанным на этой малой посылке выводом о наличии права требования к ответчику как варианте решения правового силлогизма <3>.

<3> О сущности судебного правоприменения см., например: Нефедьев Е.А. Учебник русского гражданского судопроизводства. М., 1909. С. 7, 10, 12, 20; Яблочков Т.М. Учебник русского гражданского судопроизводства. Ярославль, 1912. С. 5, 86; Гольмстен А.Х. Указ. соч. С. 5 — 7, 158 — 160.

Суд, не будучи связанным точкой зрения истца, обязан самостоятельно определить большую посылку (норму материального права), подлежащую применению в рассматриваемом случае, сформулировать малую посылку (установить фактические обстоятельства дела) и на основании этих двух посылок решить правовой силлогизм, т.е. сформулировать истинный, с точки зрения суда, вывод о том, имеется ли все-таки у истца право требования к ответчику или нет. В том случае, если суд установит, что его собственный вариант решения силлогизма совпадает с вариантом решения истца, т.е. утверждение истца о наличии права требования к ответчику является истинным, то суд своим решением подтверждает наличие у истца права требования к ответчику. Такое подтверждение, оформленное в виде судебного решения, означает официальное признание со стороны государства истинности вывода истца о наличии у него права требования к ответчику. Если же вывод суда о наличии заявленного права требования по тем или иным причинам с выводом истца не совпадает, то считается, что истцом изначально неверно предложено решение правового силлогизма, вследствие чего путем принятия соответствующего судебного решения истцу отказывается в удовлетворении заявленного требования.

Почему же так важно было охарактеризовать правоприменение именно как логическую операцию?

Как было показано выше, в самом примитивном виде, с формально-логической точки зрения, операция по правоприменению в своем сухом остатке сводится к ответу суда на вопрос: «Имеется ли у истца право требования к ответчику?» Нельзя не согласиться с тем, что согласно законам логики на данный вопрос можно дать лишь два ответа: «да» или «нет», tertium non datur. Что же из этого следует?

Любое, даже самое сложное, дело искового производства вне зависимости от количества различных заявленных требований и состава участников представляет собой совокупность неделимых элементарных частей, каждая из которых является самостоятельным случаем правоприменения. Любое количество исковых требований в конечном итоге может быть представлено в виде перечня вопросов вида: «Имеется ли у истца какое-то конкретное право требования к ответчику?» Для того чтобы дать ответ на любой вопрос из перечня, суду необходимо сформулировать и решить соответствующий этому вопросу правовой силлогизм. По результатам данной логической операции судом на основании собственного решения силлогизма дается ответ «да» (конкретное право требования у истца к ответчику имеется) или «нет» (право требования отсутствует).

Теперь необходимо перейти к сущности проверочной деятельности, которая осуществляется судами вышестоящих инстанций. Именно применительно к данной деятельности предпринимаются попытки использования такого понятия, как «существенное нарушение нормы материального права».

Итак, в самом упрощенном виде каждый из судов проверочной инстанции в конечном итоге, осуществляя проверку судебного акта, отвечает на вопрос, правильно ли суд нижестоящей инстанции разрешил дело, т.е., что то же самое, правильно ли нижестоящим судом сделаны выводы о наличии или отсутствии у истца конкретного права требования к ответчику. Исходя из этого деятельность судов проверочных инстанций также может быть представлена в виде логической операции, которая сводится к следующему: суд проверочной инстанции самостоятельно решает правовой силлогизм, разрешенный ранее нижестоящим судом, и сравнивает свой вариант решения силлогизма с вариантом решения нижестоящего суда. При этом презюмируется, что суд проверочной инстанции решает правовые силлогизмы более правильно, чем нижестоящие суды, вследствие чего его решение имеет приоритет <4>.

КонсультантПлюс: примечание.

Монография Е.А. Борисовой «Проверка судебных актов по гражданским делам» включена в информационный банк согласно публикации — Городец, 2005.

<4> О сущности проверочной деятельности см., например: Борисова Е.А. Проверка судебных актов по гражданским делам. М., 2006. С. 58 — 59.

Сравнив свой вариант решения правового силлогизма с вариантом нижестоящего суда, суд вышестоящей инстанции может констатировать либо истинность выводов, к которым пришел суд нижестоящей инстанции (в случае совпадения вариантов решения правовых силлогизмов), либо их ложность (в случае несовпадения). Выявленную вышестоящим судом ложность варианта решения правового силлогизма, предложенного нижестоящим судом, принято называть ошибкой в правоприменении, или судебной ошибкой <5>.

<5> Различные взгляды на судебную ошибку проанализированы Л.А. Тереховой. См., например: Терехова Л.А. Характеристика судебной ошибки // Арбитражный и гражданский процесс. 2005. N 6. Подробнее о понятии судебной ошибки см.: Зайцев И.М. Устранение судебных ошибок в гражданском процессе. Саратов, 1985. С. 15 — 16; Жилин Г.А. Целевые установки гражданского судопроизводства и проблема судебной ошибки // Государство и право. 2000. N 3. С. 52 — 53.

Учитывая, что вариантов ответа на вопрос о наличии у истца конкретного права требования к ответчику может быть всего два, то и вариантов соотношения решений правового силлогизма судами нижестоящей и проверочной инстанций тоже может быть всего два: либо они совпадают (силлогизм разрешен верно), либо нет (нижестоящим судом первой, апелляционной, кассационной или надзорной инстанции допущена ошибка в правоприменении). С такой позиции становится очевидным, что для каждой конкретной логической операции результат не может быть «почти истинным» или «немного ложным»: норма права может быть применена либо правильно, либо неправильно.

Принимая во внимание изложенное, можно констатировать, что места для такого критерия, как «существенность» в отношении нарушений материального права, очевидно, не остается.

В таком случае возникает резонный вопрос: что же так радикально отличает нормы материального права от норм права процессуального? Почему автором не оспаривается допустимость использования критерия существенности применительно к нарушениям процессуального права, ведь процессуальный закон, как и материальный, может быть применен либо правильно, либо неправильно.

Дело в том, что, как это уже было сказано выше, норма материального права всегда является составной частью правового силлогизма, а именно его большой посылкой (логическим законом). Ошибка нижестоящего суда в применении материального права может заключаться в неправильной формулировке большой посылки либо в неправильном ее понимании. Это означает, что между ошибкой в применении нормы материального права и неправильным результатом решения правового силлогизма имеется прямая связь, которую практически всегда нетрудно проследить. В то же время нормы процессуального права непосредственной составной частью правового силлогизма не являются. В максимально примитивном виде их назначение в конечном итоге состоит в том, чтобы суд правильно сформулировал малую посылку (установил фактические обстоятельства дела), а также максимально объективно и беспристрастно решил правовой силлогизм (сформулировал вывод). Таким образом, нормы процессуального права, в отличие от норм материального права, лишь косвенно могут повлиять на правильность разрешения правового силлогизма. По этой причине связь между допущенным нарушением нормы процессуального права и ошибкой в выводе разрешенного правового силлогизма нередко проследить достаточно сложно, а иногда и вовсе невозможно. Ситуация усугубляется еще и тем, что чаще всего нарушение нормы процессуального права вообще никак не может повлиять на правильность принятого решения. О таких нарушениях принято говорить, что они имеют формальный характер.

В то же время нормы процессуального права хоть и косвенно, но все же могут повлиять на правильность принятого решения. Так, например, в связи с нарушением требований процессуального права (рассмотрение дела в отсутствие не извещенного надлежащим образом ответчика) судом может быть неверно сформулирована малая посылка правового силлогизма (неправильно установлены фактические обстоятельства дела). Это, скорее всего, приведет к ошибке в принятом решении. Подобные процессуальные нарушения, о которых с достаточной степенью вероятности можно сказать, что они косвенно повлияли или могли повлиять на правильность решения правового силлогизма нижестоящим судом, не могут быть оставлены без внимания судом вышестоящим. Именно такие процессуальные нарушения принято называть существенными <6>.

<6> См., например: Гольмстен А.Х. Указ. соч. С. 307 — 309.

Таким образом, возможность использования критерия существенности в отношении нарушений норм процессуального права обусловливается их самостоятельным значением в процессе правоприменения, принципиально отличным от значения норм материального права.

Невозможность использования критерия существенности не вызывала сомнений у отечественных дореволюционных процессуалистов. Так, например, К.И. Малышев в разделе своего «Курса гражданского судопроизводства», посвященном проверке дел судом кассационной инстанции, упоминает критерий существенности только применительно к нарушениям процессуального права <7>. Применительно же к нарушениям материального права он ограничивается указанием на то, что отмену судебного акта влекут нарушения материального права, в результате которых суд неправильно разрешил дело по существу.

<7> См.: Малышев К.И. Курс гражданского судопроизводства. СПб., 1875. Т. 2. С. 284 — 293.

Аналогично вопрос освещается и в трудах иных отечественных дореволюционных ученых, таких, например, как Е.В. Васьковский, Е.А. Нефедьев, Т.М. Яблочков: критерий существенности рассматривается исключительно применительно к процессуальным нарушениям, невозможность использования критерия существенности применительно к нарушениям материального права как будто разумеется сама собой <8>.

<8> См.: Яблочков Т.М. Указ. соч. С. 234 — 237; Нефедьев Е.А. Указ. соч. С. 298 — 302; Васьковский Е.В. Учебник гражданского процесса. СПб., 1917. Переизд.: Краснодар, 2003. С. 348.

В отличие от названных процессуалистов А.Х. Гольмстен непосредственно поднимает этот вопрос и прямо, с приведением соответствующего обоснования, указывает, что «признак существенности может быть применен лишь к нарушениям процессуальных законов» <9>.

<9> Гольмстен А.Х. Указ. соч. С. 310 — 312.

В подтверждение позиции о невозможности использования критерия существенности применительно к нарушениям норм материального права интересно было бы отметить, что на протяжении всего своего существования с момента закрепления на уровне закона в ГПК РСФСР 1923 г. на практике этот критерий никогда не применялся <10>. Более того, в 1995 г. данный критерий даже был исключен из текста действовавшего на тот момент ГПК РСФСР 1964 г.

<10> См.: Алексеевская Е.А. Существенное нарушение норм материального права как основание для отмены или изменения судебных постановлений в порядке надзора // Российская юстиция. 2003. N 6. С. 45.

К сожалению, отсутствие в законе критерия существенности применительно к нарушениям норм материального права было недолгим, и вновь он появился в 2002 г. в тексте ст. 387 ГПК РФ.

Подобный «шаг назад» не может быть оценен позитивно. Представляется, что наличие такого неопределенного и алогичного правового понятия, как «существенное нарушение материального права», создает полную свободу судебного усмотрения и делает перспективы обжалования вступивших в законную силу судебных актов совершенно непредсказуемыми для участников процесса.

Причины возвращения к «существенности» понятны и объяснимы — это желание снизить нагрузку на суды проверочных инстанций, и в особенности на Верховный Суд Российской Федерации. Представляется, что подобные задачи не должны решаться путем ограничения перечня оснований для отмены судебных актов, тем более с помощью ненаучных и алогичных формулировок. Должны быть выработаны иные, теоретически обоснованные, подходы, учитывающие среди прочего и опыт УГС 1864 г., процессуальных законов Франции, Германии и Австрии, а также практику их применения судами.

С какого момента должно быть обеспечено участие защитника в уголовном судопроизводстве?
Роль субъективных процессуальных прав в механизме реализации права на судебную защиту *