Истина в уголовном процессе

Понятие истины в уголовном процессе. Истина как цель доказывания при производстве по уголовным делам

Истина в уголовном процессе — понятие, включающее в себя два аспекта — философский и правовой. В философском плане истина определяется как «адекватное отражение действительности субъектом, воспроизведение ее такой, какова она есть вне и независимо от сознания… Объективная истина — независимое от человека и человечества содержание знаний. По форме истина субъективна, она — свойство человеческого знания. По содержанию истина объективна, так как не зависит от сознания, а обусловлена отображающимся в нем материальным миром».

Применяя эти общие положения к вопросу об определении истины, устанавливаемой в уголовном судопроизводстве, процессуалисты дают различные трактовки понятия истины. Анализ процессуальной литературы позволяет выделить следующие точки зрения по данному вопросу:

1. Под истиной, устанавливаемой в уголовном процессе, понимаются факты, события, устанавливаемые органами следствия и судом.

2. Истина — это соответствие выводов о фактах самим этим фактам.

3. Истина в уголовном процессе есть высшая форма субъективного отражения объективной действительности, есть полное и точное соответствие субъективных суждений исследуемым фактам и обстоятельствам.

4. Истина — это свойство наших знаний об объективной действительности, определяющее их соответствие реально имевшим место в прошлом событиям. Шумилов А.Ю. Теория доказательств и доказывания/А.Ю. Шумилов. — М.: Юристъ, 2008.- С. 49

Истине как цели доказывания в уголовно-процессуальной теории на протяжении десятилетий уделялось очень большое внимание, придавалось особое идеологическое значение, которое должно направлять деятельность следователя, судьи. При характеристике истины, достигаемой в уголовном процессе, использовались такие высокие философские понятия, как «абсолютная», «относительная» истина.

При этом практические задачи, поставленные перед следователем, прокурором, судом, обосновывались с этих методологических и идеологических позиций, а именно как доступность познания абсолютной истины применительно к обстоятельствам дела, устанавливаемым в уголовном процессе (или даже и применительно к квалификации преступления и назначаемой судом меры наказания).

В литературе последних лет к доступности познания истины выражено различное отношение.

Так, Ю. В. Кореневский исходит из чисто практического понимания истины в уголовном процессе, как соответствию выводов о происшедшем событии тому, что имело место в действительности, и пишет о неприемлемости философских характеристик истины («абсолютная» и «относительная» истина) к практической задаче, стоящей в уголовном процессе.

Противоположный взгляд на этот вопрос выражает Ю. К. Орлов, который считает, что все философские аспекты характеристики истины в уголовном судопроизводстве и ее предмета не потеряли своего значения, и поэтому критикует УПК РФ за отсутствие в нем норм, которые бы обязывали суд, наравне со следователем, прокурором принимать меры к установлению истины.

Если понимать истину в сфере уголовного судопроизводства как соответствие выводов следствия и суда фактическим обстоятельствам дела, тому, что имело место в действительности, то для ответа на вопрос о том, может ли истина рассматриваться как цель доказывания, без достижения которой не может быть достигнуто назначение уголовного судопроизводства, необходимо обратиться к процессуальным средствам и процедуре доказывания в уголовном судопроизводстве.

Очевидно, что принцип презумпции невиновности и вытекающие из него правила доказывания, право обвиняемого на молчание (п. 3 ч. 4 ст. 47 УПК), право не свидетельствовать против себя самого, своего супруга и родственников, а также иные случаи освобождения лиц от обязанности давать свидетельские показания могут служить объективным препятствием для установления обстоятельств дела такими, какими они были в действительности. Устанавливая право на свидетельский иммунитет, законодатель явно предпочел охрану лежащих в основе этого иммунитета ценностей (презумпция невиновности, сохранение родственных отношений и др.) установлению истины «любыми средствами». Записанное в Конституции РФ и развитое в нормах УПК правило о недопустимых доказательствах также является существенной гарантией прав обвиняемого и в то же время препятствием на пути установления истины любыми средствами. Улицкий С.Я. Истина в уголовном процессе/С.Я. Улицкий. — Законность. №11, 2008 — С. 32-33

Вопрос об истине как необходимом условии достижения назначения уголовного судопроизводства должен рассматриваться с учетом различий требований, которые закон предъявляет к обвинительному и оправдательному приговору. По существу, об истине, понимаемой как соответствие установленных обстоятельств дела тому, что имело место в действительности, можно говорить применительно к обвинительному приговору. Обвинительный приговор не может быть основан на предположении и постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность подсудимого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств (ч. 4 ст. 302 УПК).

Выводы, содержащиеся в обвинительном приговоре, должны быть достоверны, т. е. доказаны, обоснованы совокупностью доказательств. Поэтому доказанность обвинения, при условии строгого соблюдения закона, регулирующего правила собирания, проверки и оценки доказательств, дает основание считать установленные судом обстоятельства соответствующие тому, что имело место в действительности.

Убедиться в истинности полученного знания можно, лишь сопоставив знание с действительностью, что невозможно в уголовном процессе (проверить знание о преступлении опытным путем невозможно), поэтому при действии принципа свободной оценки доказательств, приходит «решимость признать известное мнение за истинное или ложное и положить его в основу своей деятельности».

Рассматривая категорию истины как идеальную и нравственную цель уголовного судопроизводства, нельзя отождествлять стремление суда установить истину с обязанностью истину установить.

Состязательность судопроизводства невозможна без независимости суда. Суд, стремящийся, во что бы то ни стало установить истину, неизбежно переходит на позицию обвинения. Тем самым нарушается равенство сторон, а истина, вне состязания или в условиях, когда стороны были поставлены в неравное положение, считается нелегитимной.

Поэтому для выполнения назначения уголовного судопроизводства, суд, постановляя приговор, должен быть, убежден, что судебное разбирательство было справедливым, а убеждение суда, выраженное в обвинительном приговоре, основано на установленных с соблюдением всех правил доказывания обстоятельствах. Обоснованное убеждение, выраженное в приговоре (или ином решении), означает его доказанность, именуемую в теории уголовного процесса «формальной» или «материальной истиной». Эти достоверные знания, принимаемые за истину, дают право судьям (должностным лицам в досудебном производстве) действовать в соответствии со своими полномочиями. Клюшник А.С.Установление истины в уголовном процессе /А.С. Клюшник. — Адвокатская практика. № 3, 2009. — С. 37

Правила вынесения оправдательного приговора не требуют доказанности невиновности лица, так как в силу презумпции невиновности «недоказанная вина есть доказанная невиновность». При этом принцип презумпции невиновности требует толковать неустранимые сомнения в виновности лица в его пользу (ч. 3 ст. 49 Конституции РФ, ст. 14 УПК).

Доказанная «вне разумных сомнений» виновность лица, положенная в основу обвинительного приговора, подлежит проверке путем сопоставления сделанного вывода с имеющейся совокупностью доказательств, которые, в свою очередь, должны быть проверены с точки зрения соблюдения процессуальных и логических законов, при проверке и оценке доказательств.

Поэтому вышестоящий суд вправе отменять приговор не потому, что истина по делу не установлена, а потому, что выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции (ст. 389.15 УПК РФ). Ревин В.П. Уголовно- процессуальное право РФ/В.П. Ревин. — М.: ЗАО Юстицинформ, 2011. — С. 36

Свобода оценки доказательств (принцип объективной истины) по положениям Уголовно-процессуального кодекса РФ о презумпции невиновности

УДК 343.131.7

Страницы в журнале: 109-112

Е.В. Селина,

доктор юридических наук, профессор кафедры уголовного права, уголовного процесса и криминалистики Российского университета дружбы народов Россия, Москва elena_selina@bk.ru

Анализируются принципы свободы оценки доказательств, состязательности сторон и презумпции невиновности. Отмечается неоднозначность трактовки термина «бремя доказывания» в Уголовно-процессуальном кодексе РФ. Если подмена термина «обязанность» на «бремя» носит целенаправленный характер, то получается, что в сегменте, где они не совпадают (опровержение доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого), сторона обвинения не связана юридической обязанностью, а лишь следует логической стройности своей позиции. Как представляется, относящееся к презумпции невиновности конституционное понятие «неустранимые сомнения» является более широким, чем используемый в УПК РФ термин «все сомнения, которые нельзя устранить в рамках УПК», который сужает право обвиняемого, определенное Конституцией РФ. Сформулированы предложения по изменению законодательства.

Ключевые слова: алиби, обязанность доказывания, бремя доказывания, неустранимые сомнения, презумпция невиновности, свобода оценки доказательств.

Вопросы возвращения к принципу объективной истины в уголовном процессе широко обсуждаются в российской юридической литературе, особенно в последнее время в связи с рассмотрением Государственной Думой законопроекта, посвященного проблематике данного направления. Разделение функций в уголовном судопроизводстве России, США и других западных государств рассматривается Л.В. Головко, в частности, в статье «Постсоветская теория судебного контроля в досудебных стадиях уголовного процесса: попытка концептуального переосмысления» . Настоящая статья посвящена анализу данной проблемы через призму презумпции невиновности. В ней поставлены задачи проанализировать законодательство о свободе оценки доказательств и состязательности сторон, обращаясь к положениям о презумпции невиновности, закрепленным в ст. 14 Уголовно-процессуального кодекса РФ, дать сравнительно-правовой анализ принципов российского и американского уголовно-процессуального права.

Американской теории свойственно изложение принципа свободы оценки доказательств посредством правил о бремени доказывания и о толковании разумных сомнений в виновности лица в пользу обвиняемого. Устанавливается, что на стороне государственного обвинения лежит бремя (обязанность) доказывания факта совершения преступления данным лицом вне разумных сомнений.

Отечественной теории доказывания, напротив, свойственно использование термина «обязанность» вместо «бремя» при доказывании, а также изложение принципа свободы оценки доказательств посредством характеристики внутреннего убеждения, которое должно быть основано на всестороннем, полном и объективном исследовании всех обстоятельств уголовного дела.

Вопрос о бремени или обязанности доказывания связан с принципом презумпции невиновности. Невиновность считается установленной, пока не установлено иное, поэтому ее не нужно доказывать, а доказать необходимо виновность (если она существует в объективной реальности). Доказывать виновность подозреваемого или обвиняемого — задача государственных органов, осуществляющих уголовное преследование (одновременно — органы предварительного расследования или поддержания обвинения с полномочием отказа от обвинения в суде). Но нюансы заключаются в том, что объективная истина может выразиться в выяснении обстоятельств необходимой обороны в допустимых пределах или иных обстоятельств, исключающих преступность деяния. Возможно, преступление вообще не совершалось, хотя первоначальные признаки, свидетельствующие, как правило, о преступлениях такого рода, были зафиксированы и оценены следователем (дознавателем) правильно. Может быть, на одном человеке сфокусировались множественные совпадения, которые обязательно подлежат проверке, но в результате этот человек все же оказывается непричастным к совершению преступления (возможно, выяснив обстоятельства подделки улик против этого лица, следователь обнаружит истинного преступника). Все это в равной мере отвечает целям органов уголовного преследования (напомним, что одновременно они — органы предварительного расследования или поддержания обвинения с полномочием отказа от обвинения в суде), как и доказывание виновности лица в совершении преступления, в зависимости от истинной картины события, открывающейся по мере уголовно-процессуального познания.

Американская система доказывания во всей полноте проявляется только в судебном разбирательстве, поэтому распределение прав сторон и бремени доказывания в ней — основное. В России судебному производству предшествует централизованное досудебное производство, в котором следователь (или дознаватель) закрепляет все доказательства на основе всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения уголовного дела. Поэтому американская формула, заменившая в действующем УПК РФ требование всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств уголовного дела, лишь на первый взгляд решила проблемы стороны защиты.

Собственно, фрагментом американской теории можно считать все то, чем текст уголовно-процессуального закона отличается от конституционного звучания этой нормы.

Начнем с того, что в отличие от ст. 49 Конституции РФ, в ч. 2 ст. 14 УПК РФ говорится: «Бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит на стороне обвинения». При этом термин «бремя доказывания» использован то ли как синоним понятия «обязанность доказывания» (поскольку именно о ней говорится в начале ч. 2 ст. 14), то ли как принципиально иное понятие. Этимологически бремя — это не обязанность, исполнение которой можно обеспечить административными методами, а объективная необходимость, в данном случае — доказать то или иное утверждение.

Если замена термина «обязанность» на «бремя», осуществленная во втором предложении ч. 2 ст. 14 УПК РФ, носит целенаправленный характер, то получается, что в ситуации, применительно к которой первое и второе предложения не совпадают (опровержение доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого), сторона обвинения не связана юридической обязанностью, а лишь следует логической стройности своих утверждений, которым противоречат названные доводы. На создание такого эффекта, особенно перед присяжными, можно повлиять, например, приемами риторики. Но на самом деле в российском уголовном процессе у стороны обвинения (осуществляющей одновременно функции предварительного расследования и поддержания обвинения с правом отказа от обвинения в суде) нет рискового выбора, предполагаемого термином «бремя».

Если объективно в пользу невиновности обвиняемого или подозреваемого появляются фактические сведения, то следователь также обязан фиксировать и проверять их, как и сведения, свидетельствующие в пользу обвинения.

Как известно, конкретизации обязанности доказывания посвящено новое звучание ст. 73 УПК РФ: в число этих обстоятельств наконец включены лишь подразумевавшиеся ранее обстоятельства, исключающие преступность деяния, и обстоятельства, влекущие освобождение лица от уголовной ответственности. Следует отметить, что это не все из мыслимых фактов, могущих составить «доводы, приводимые в защиту подозреваемого или обвиняемого». Для этого в ст. 73 УПК РФ нет главного — обстоятельств, свидетельствующих о невиновности и непричастности лица к совершению преступления.

Понятие «алиби», впервые вошедшее в текст уголовно-процессуального закона в 2001 году и расшифрованное в ст. 5 УПК РФ, посвященной его основным понятиям, вскоре утратило свое значение как элемента непосредственного регулирования (неконституционная ст. 234 УПК РФ была отменена) и так и не приобрело его вновь. Интересно все же, что закон до сих пор не исключил этот термин из ст. 5 УПК РФ как неиспользуемый в этом кодексе.

В этом видится назревающее полноценное использование понятия «алиби» по непосредственному назначению — регулированию перечня обстоятельств, подлежащих доказыванию.

Таким образом, для того чтобы уточнить предмет доказывания со всеми нюансами стороны защиты, в него следует включить (в случае появления к тому фактических данных) алиби и иные обстоятельства, свидетельствующие о невиновности лица в совершении преступления (в том числе непричастности к преступлению). Включив это положение в предмет доказывания, закон придал бы термину «бремя», используемому в ст. 14 УПК РФ, значение синонима слова «обязанность», что по содержанию вполне свойственно российской теории уголовно-процессуального доказывания.

Следующее отличие конституционного звучания нормы о презумпции невиновности от содержания ст. 14 УПК РФ — характеристика сомнений, которые должны толковаться в пользу обвиняемого. Согласно ст. 49 Конституции РФ, в пользу обвиняемого толкуются неустранимые сомнения в его виновности. Согласно ч. 3 ст. 14 УПК РФ указанным образом толкуются все сомнения, которые не могут быть устранены в порядке, установленном этим кодексом.

Во-первых, обращает на себя внимание непривычное звучание этой нормы, данное в УПК РФ, в совокупности со словами о бремени доказывания (в принципе, не свойственными отечественной теории, как уже говорилось). Получается нечто сходное с американской формулой бремени доказывания вне разумных сомнений. Говорится о бремени доказывания обвинения и опровержении доводов защиты. Сразу после этого, ч. 3 начинается не с привычного «неустранимые сомнения», а с не вполне ясного «все сомнения, которые…».

В конце концов, имеющая место в действующем УПК РФ конкретизация положения о неустранимых сомнениях может быть расценена в качестве сужения прав по сравнению с Конституцией РФ. Вопрос здесь в том, какое из понятий является более широким — «неустранимые сомнения» или «все сомнения, которые нельзя устранить в рамках УПК». Думается все же, что второе понятие является более широким, а значит — сужает право обвиняемого, определенное Конституцией РФ. Действительно, неустранимые сомнения — это те, которые невозможно устранить никакими средствами, поскольку объективно это невозможно. Ясно, что и средства, предлагаемые УПК РФ, ничего здесь изменить не в силах. Так что в этой части оба понятия совпадают. Но понятие «все сомнения, которые нельзя устранить в порядке, установленном УПК», является более широким по сравнению с «неустранимыми сомнениями», поскольку логически допускает, что объективно сомнения устранимы, но этому устранению препятствует установленный кодексом процессуальный порядок. Возможно ли это в действительности? Это уже другой вопрос. Об излишней формализации отечественного уголовного процесса уже много сказано, в том числе автором этой статьи, и, видимо, будет еще говориться. Но даже если исходить лишь из логического звучания, непонятно, зачем в УПК РФ включена неясная терминология, тем более в принципиальном положении, посвященном презумпции невиновности.

Наконец, отличие конституционной нормы о презумпции невиновности от нормы о ней, содержащейся в УПК РФ, состоит в том, что Конституция РФ говорит лишь об обвиняемом, а УПК РФ также о подозреваемом в ч. 2 ст. 14, где говорится об обязанности и бремени доказывания. По содержанию конституционной нормы (ее первой части) обвиняемый — родовое понятие, включающее в себя всех, против кого выдвинут тезис о совершении преступления. Поэтому первую часть статьи о презумпции невиновности (не дополненную в УПК РФ словом «подозреваемый») можно распространить не только на обвиняемых, но и на подозреваемых, лиц, в отношении которых проводится проверка сообщения о преступлении и т. д. (см. ч. 3 ст. 49 УПК РФ о моменте допуска защитника). Словом «подозреваемый» в УПК РФ дополнена лишь вторая часть статьи о презумпции невиновности, и в этом видится еще одно подтверждение отнесения слов о бремени доказывания к нормам, посвященным предмету доказывания (в ст. 73 используются понятия «обвиняемый» и «подозреваемый»).

Переходя к предложению формулирования изменений в УПК РФ, следует отметить, что эти формулировки призваны функционально заменить положения в норме о презумпции невиновности, отличающие УПК РФ от Конституции РФ, поэтому ст. 14 УПК РФ, согласно этой концепции, должна быть изложена аналогично ст. 49 Конституции РФ, сохранив лишь ч. 4: «Обвинительный приговор не может быть основан на предположениях».

Слова об алиби и иных обстоятельствах, свидетельствующих о невиновности обвиняемого, целесообразно включить в ст. 16, дополнить ч. 1 ст. 16 УПК РФ словами: «Обвиняемый и подозреваемый вправе делать заявления об алиби и иных обстоятельствах, свидетельствующих об их невиновности, в том числе о непричастности к совершению преступления. В случае если подано такое заявление, по уголовному делу подлежит установлению наличие или отсутствие указанных обстоятельств».

В настоящей статье уже несколько раз подчеркивалось, что функция уголовного преследования в Российской Федерации не отделена от функций предварительного расследования (с правом вынесения оправдательных решений res judicata) и поддержания обвинения с правом отказа от обвинения в суде (с теми же оправдательными формулировками об отсутствии события преступления, отсутствии состава преступления и непричастности).

Данное положение существенно характеризует российский уголовный закон с точки зрения требования объективного, полного и всестороннего исследования всех обстоятельств дела, поэтому видится необходимым его закрепление в статье о состязательности, для чего целесообразно дополнить ч. 2 ст. 15 УПК РФ словами «Функция уголовного преследования не отделена от функций предварительного расследования и поддержания обвинения в суде». Исходя из этого, разделение функций в состязательном процессе целесообразно конкретизировать как:

— уголовное преследование,

— защита,

— судебное разрешение дела.

Наконец, ст. 17, непосредственно посвященную свободе оценки доказательств, целесообразно дополнить, изменив ее первую часть: «Доказательства оцениваются по внутреннему убеждению лица, принимающего или предлагающего решение на основе их оценки, сложившемуся относительно объективной истинности полученных выводов, основанных на всесторонности, полноте и объективности исследования всех обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела, при руководстве законом и совестью».

Подведем итоги исследования. Думается, целесообразно изложение статей 14—17 УПК РФ следующим образом.

«Статья 14. Презумпция невиновности

1. Каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном настоящим Кодексом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда.

2. Обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность.

3. Неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого.

4. Обвинительный приговор не может быть основан на предположениях.

Статья 15. Состязательность сторон

1. Уголовное судопроизводство осуществляется на основе состязательности сторон.

2. Функции уголовного преследования, защиты и судебного разрешения уголовного дела отделены друг от друга. Функция уголовного преследования не отделена от функций предварительного расследования и поддержания обвинения в суде. Государственный обвинитель вправе отказаться от обвинения.

3. Суд не является органом уголовного преследования. Суд создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав.

4. Стороны обвинения и защиты равноправны перед судом.

Статья 16. Обеспечение подозреваемому и обвиняемому права на защиту

1. Подозреваемому и обвиняемому обеспечивается право на защиту, которое они могут осуществлять лично либо с помощью защитника и (или) законного представителя. Обвиняемый и подозреваемый вправе делать заявления об алиби и иных обстоятельствах, свидетельствующих об их невиновности, в том числе о непричастности к совершению преступления. В случае если подано такое заявление, по уголовному делу подлежит установлению наличие или отсутствие указанных обстоятельств.

2. Суд, прокурор, следователь и дознаватель разъясняют подозреваемому и обвиняемому их права и обеспечивают им возможность защищаться всеми не запрещенными настоящим Кодексом способами и средствами.

3. В случаях, предусмотренных настоящим Кодексом, обязательное участие защитника и (или) законного представителя подозреваемого или обвиняемого обеспечивается должностными лицами, осуществляющими производство по уголовному делу.

4. В случаях, предусмотренных настоящим Кодексом и иными федеральными законами, подозреваемый и обвиняемый могут пользоваться помощью защитника бесплатно.

Статья 17. Свобода оценки доказательств

1. Доказательства оцениваются по внутреннему убеждению лица (должностного лица), принимающего или предлагающего решение на основе их оценки, сложившемуся относительно объективной истинности полученных выводов, основанному на всесторонности, полноте и объективности исследования всех обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела, с руководством законом и совестью.

2. Никакие доказательства не имеют заранее установленной силы».

Когда в обычном порядке- объективная истина

Требование о установление истины не звучит в УПК, формально. Но по существу это закреплено в статьях.

Печников Г.А.: » без истины как цели, УП становится замкнутой на себя (истина-> цель). Отход от объективной истины ведет к предвзятости. Истина уходит на второй план, на первый- порядок».

Зенатулин :Отсутствие упоминания в УПК истины- вызывает тревогу.

Вводится институт судебной сделка=> судья не должен докопаться до истины. Это способствует возрождению обвинительного процесса.

Теория познания, теория УП категории истины: абсолютная, относительная, объективная, формальная, материальная истина.

В уголовном процессе достигается:

Объективная истина (фил)- такое содержание знаний, которое адекватно (правильно) отражает реальную действительность и не зависит от субъекта познания (пр: сменили следователя- результат тождественный).

Объективная истина отличается от формальной (это понятие среднего века).

Формальная истина- соответствие выводов по делу не фактическим (объективно установленным) обстоятельствам, а заранее определенным формальным условиям, не зависимо от того соответствуют ли эти выводы действительности или нет.

Пр.: США. Сделка о признание вины. Между стороной обвинения, а защиты (пр.: признается не в умышленном, а неосторожном) это когда сторона не думает, что выйграет процесс. Если эта сделка достигается приходят к судье. Судья волнует вопрос: признает ли себя виновный. Без расследования. Какая истина здесь устанавливается? Судью интересует схема. Здесь достигается формальная истина. Мотивы для суда не интересны (пр.: заплатили) => он мог не совершать преступление.

В УПК РФ гл.40- приговор без исследования обстоятельств совершения преступления. Когда не свыше 10 лет, и виновный признает себя виновным => наличие особого порядка, когда устанавливается формальная истина.

Объективная истина = абсолют + относит.

В уголовном деле достигается две истины: Абсолютная, относительная истина(это правильно- Азаров).

Абсолютная истина- в части совершения преступления и виновности подсудимого. (Пр.: абсолютная- причастность 2 подсудимых; относительная- кто был третьим).

Это ведет к формированию «двойных стандартов доказывания». Она формируется наличием двойственности:

Следователь знает, что можно не рассматривать дальше дело, если виновный признается, а значит в суде тоже признается и не будет рассмотрение доказательств.

— не только фактические обстоятельства дела, но их квалификация или правовая оценка.

(это наиболее правильная позиция- Азаров).

Строгович полагал: что квалификация- обязательное свойство приговора. Но она не есть элемент содержания истины, т.к. квалификация может изменяться.

Чувилев (учитель Азарова): установление фактических обстоятельств, абстрагируясь от их юр оценки в УП практически не возможно и теоретически неоправданно.

(Пр.: следователь проектирует обстоятельства дела не статью=> квалификация).

Другая позиция:

3-й элемент- наказание за содеянное.

«Эннельи Пол.»: определение наказания- результаты познания фактов, т.е. следствие установленной в деле истины.

Истина устанавливается:

На предварительном расследование она устанавливается следователем (ст.171). Основание вынесения обвинения- доказательство. Здесь истины нет, т.к. еще много процессульных действий совершается (Пр.: допрос).

Когда речь идет о составлении обвинительного заключения, акта- истина есть, т.е на заключительном этапепредварительного расследования (на досудебном производстве).

§ 1. Установление истины по уголовному делу как нравственная цель доказывания

Установление истины — непременное условие справедливого правосудия по уголовному делу. Именно истины, правды требует общество от судей; истина, правда образуют сущность приговора суда как акта правосудия. Несмотря на тот факт, что в настоящее время слово «истина» в уголовно-процессуальном законодательстве отсутствует, оно не исчезло из реальной правоприменительной деятельности. Деятельность, не направленная на установление истины, не только незаконна, но и безнравственна.

Требование установления правды, истины ранее постоянно присутствовало в отечественном законодательстве, регулирующем деятельность суда. (Употребление термина «правда» как синонима термина «истина» свойственно и современному русскому языку.)

В «Кратком изображении процессов» Петра I аудитору вменялось в обязанность поступать в деле «сущею правдою». Александр II, вступая на престол, в марте 1856 г. провозгласил: «Да правда и милость царствуют в судах». Статья 613 Устава уголовного судопроизводства 1864 г. обязывала судью, председательствующего по делу, направлять ход дела «к тому порядку, который наиболее способствует раскрытию истины». В первом советском УПК РСФСР, принятом 25 мая 1922 г., ст. 261 почти без изменений воспроизводила это положение. В последующем и вплоть до принятия УПК РФ эти законодательные нормы оставались неизменными.

Проблема установления истины при производстве по уголовному делу имеет разные аспекты, в том числе и нравственные. М. С. Строгович писал, что «проблема истины в уголовном процессе — это не только юридическая, но и в не меньшей мере этическая проблема». Он отмечал, что в «этическом плане она исследована очень мало и слабо».

Подлинное правосудие невозможно без установления истины. Поэтому в уголовном процессе истина «котируется как од на из самых высоких моральных ценностей».

Обязанность суда устанавливать истину по уголовному делу представляет собой не только юридический, но и нравственный долг деятелей правосудия. Судья не имеет нравственного права осудить невиновного, против которого обвинение собрало какие-либо доказательства, а защита не смогла убедительно противостоять обвинению. Но и оправдание действительно виновного вследствие формального отношения судьи к исследованию обстоятельств дела, его безразличия и пассивности делает приговор необоснованным и несправедливым. Такой приговор является следствием отступления судьи от требований его нравственного долга.

В законодательстве России, в трудах российских ученых как до революции, так и в советский период требование устанавливать в суде истину не подвергалось сомнению. Правда, философская характеристика истины (материальная, судебная, объективная и др.) была далека от единообразия. Однако в послед нее время стал преобладать взгляд, что суд не в состоянии установить истину и что требовать от суда по каждому делу ее выяснять нет оснований. Подлинно научная аргументация на этот счет отсутствует, но декларативные заявления в печати сыграли свою негативную роль при принятии УПК РФ. Следует согласиться с Л. Д. Кокоревым, который, критикуя тех, кто выступал за освобождение судей от обязанности устанавливать истину, писал: «За такими рассуждениями скрывается не столько профессиональная несостоятельность, сколько нравственная неспособность осуществлять доказывание на основе своего внутреннего судейского убеждения, базирующегося на материалах уголовного дела, страх перед ответственностью за ошибку. Следователь, прокурор, судья должны быть уверены в своих нравственных силах, независимо осуществлять доказывание, устанавливать истину, принимать обоснованное, справедливое решение и не бояться никакой ответственности за свои нравственно оправданные действия и решения».

Отрицание возможности установить по уголовному делу истину, правду лишает правосудие нравственной цели и содержания и может служить оправданием любой несправедливости. Установление истины, а следовательно, справедливое разрешение дела: осуждение только виновного и в соответствии со степенью его вины и безусловное оправдание невиновного — нравственный долг судьи-Установление истины — высоконравственная цель доказывания, без достижения которой справедливое правосудие невозможно.

На судье в российском процессе всегда лежал нравственный долг установления истины, правды. Попытки представить суд пассивным наблюдателем схватки между противоборствующими сторонами нр соответствуют исторической правде и предназначению суда как органа правосудия. Следует напомнить мнение глубокого знатока и горячего защитника Судебных уставов 1864 г. А. Ф. Кони, который считал, что судья призван прилагать все силы ума и совести, знания и опыта, чтобы постигнуть житейскую и юридическую природу дела, должен напрягать свои душевные силы «для отыскания истины». По мнению А. Ф. Кони, обвинитель и защитник при состязательном начале процесса — помощники судьи в исследовании истины. Попытки снять с суда ответственность и лишить его возможности устанавливать истину, отдав все на усмотрение сторон под флагом развития состязательности, — не что иное, как доведение до абсурда самой плодотворной и гуманной идеи состязательного начала в процессе.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Истина в уголовном судопроизводстве Текст научной статьи по специальности «Государство и право. Юридические науки»

Известия Саратовского университета. 2008. Т. 8. Сер. Экономика. Управление. Право, вып. 1

Примечания

Хасбулатов Р.И. «Бюрократия тоже наш враг …». Социализм и бюрократия. М., 1989. С.9.

Там же. С.8.

См.: ВолковЮ.К. Идея «болезней» и «смерти» общества и государства в истории философской и социологической мысли // Философия и общество. М., 2005. №1(38). С. 50-64.

И не только российские, потому что критика бюрократизации элитарных политических и административных

практик стала в XX столетии одной из центральных линий в том анализе либерально-демократических систем и процедур, который дали в своих трудар, например, Л. фон Мизес и М. Вебер.

Хасбулатов Р.И. Указ. соч. С.9.

Там же. С. 23.

Там же. С.33.

Линьков И. «Классовость ставит все на свои места» // Коммунист: Теорет. и полит. журн. ЦК КПСС. 1990. №3. С.9.

Хасбулатов Р.И. Указ. соч. С.77.

УДК 343.1

ИСТИНА В УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ

Ю.В. Францифоров

Саратовский государственный университет, кафедра основ права E-mail: jurid@info.sgu.ru

В статье исследуется проблема установления истины в уголовном судопроизводстве. Автор видит в объективной истине не только цель, но и средство процесса доказывания по уголовному делу.

The Truth in the Criminal Proceeding Y.V. Franciforov

Процессуальный характер истины, диалектика абсолютных и относительных, субъективных и объективных ее элементов приводят нас к проблеме оценки истинного или ложного знания в уголовном судопроизводстве.

По мнению Й. Элеза, критерий истины следует искать не внутри системы знания, поскольку для нахождения такого критерия нужен в свою очередь другой критерий и так до бесконечности, а вне системы знания: в общественноисторической и в научно-экспериментальной практике человека1. В то же время понимание истины, рассматриваемой как ряд результатов процесса познания, не имеет ничего общего с пониманием истины как процесса, который представляет собой знание действительно целого. Истина — это процесс, потому что она находит себя не в сложении составляющих, выпадающих из процесса познания, а в самом этом процессе, превращающем результаты познания в свою движущую силу.

Таким образом, в установлении истины видится процесс открытия скрытого, который состоит в признании существования и независимости скрытого от исследователя, в признании человеческого фактора в расширении сферы открытого,

а также законов диалектики для отражения этой деятельности.

С точки зрения диалектики абсолютной и относительной истины развитие действительности и расширение познавательной деятельности содержат противоположные тенденции, поскольку пределы наших знаний то раздвигаются, то сужаются, так как имеется противоречие между нашими возможностями познать действительность и стремлением действительности уйти от этого, делая наши знания менее полными или даже превращая их в заблуждение. Противоречие это появляется и разрешается в ходе познавательной, практической деятельности человека, которая предполагает не только стремление мысли к действительности, но и стремление действительности к мысли. Нельзя противопоставлять, либо рассматривать обособленно такие определения истины, как «соответствие знания предмету» и «соответствия предмета своему понятию», поскольку «понимание истины, согласно которому только мысль должна соответствовать действительности, не требуя от действительности подниматься до той своей формы, в которой она наиболее соответствует своему понятию, может видеть в единстве теории и практики одно лишь приспособление теории к практике, а не возвышение практики, действительности до ее истины, выраженной в теории, оно хотело бы сделать теорию практичной, не делая при этом практику теоретической»2.

Следует согласиться с тем, что действительное бытие предмета не может полностью соответствовать своей сущности, как и наличные отношения не соответствуют своему понятию из-за имеющегося между ними несоответствия, которое может быть преодолимо при различных, в том числе социальных, преобразованиях, т.е.

© Ю.В. Францифоров, 2008

при прохождении такого пути, который составляет в идеале процесс приведения предмета в соответствие со своим понятием или совпадения мысли с предметом. Этот процесс, по своей сути, невозможен при диалектико-материалистическом понимании истины, так как истина, которая по логике вещей должна соответствовать непосредственной данности предмета, превращается в его отрицание, поскольку она переступает эмпирическую действительность наличного бытия.

По нашему мнению, эти соображения привели авторов УПК РФ к мысли о ликвидации установления истины по делу, чтобы принятие законного решения не зависело от нормативного требования достижения истины, как это было установлено в ч. 2 ст. 243 УПК РСФСР.

Вместе с тем УПК РФ лишил суд такой обязанности, в которой содержатся элементы обвинительной деятельности и одним из основных принципов уголовного судопроизводства определил состязательность сторон, при которой в соответствии с ч. 3 ст. 15 УПР РФ суду надлежит создавать необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав.

В то же время не все авторы согласны с отказом от установления объективной истины в уголовном судопроизводстве. Так, А.М. Ларин, Э.Б. Мельникова и В.М. Савицкий в совместном исследовании пишут, что «достижение объективной истины представляет собой и принцип уголовно-процессуального права, и цель уголовнопроцессуальной деятельности. Выступления против принципа объективной истины в уголовном процессе всегда служили и служат оправданию следственных и судебных ошибок»3.

Достижение объективной истины, лишь в качестве цели, а не средства процесса доказывания по делу, сопровождается активностью суда, которая имеет одностороннюю направленность на достижение конкретного результата, что неминуемо отразится на ограничении прав одной из сторон.

Требование непременного установления истины по каждому уголовному делу противостоит законному праву на свидетельский иммунитет, что противоречит ст. 51 Конституции РФ, п. 3 ч. 4 ст. 47 и другим нормам УПК РФ в отношении права не давать показания против себя самого и близких родственников. По справедливому замечанию С.А. Пашина, в уголовном процессе «судье необходимо акцентировать внимание не на цели доказывания, а на процедуре доказывания, поскольку он отвечает не за обнаружение истины, а лишь за то, чтобы результат судоговорения был достигнут определенным образом»4.

Обязанность суда с участием сторон обвинения и защиты — исследовать доказательства, собранные в ходе производства по делу, для разрешения в соответствии с законом их уголовноправового спора. Акцент в этой деятельности

делается не на истинность принятого решения, а на его законность, обоснованность и справедливость, поскольку суд устанавливает не абсолютно достоверное знание, а вероятное.

Несмотря на то, что Уголовно-процессуальный кодекс определяет круг обстоятельств, который необходимо установить с помощью доказательств (ст. 73 УПК РФ), их не следует считать окончательными, а сведения, на основе которых суд, прокурор и следователь устанавливают наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию, считать абсолютно достоверными, а следовательно, абсолютно истинными. Поэтому процессуальные решения компетентных органов и должностных лиц, участвующих в уголовном судопроизводстве, не могут быть абсолютно безупречными, поскольку целью познавательной деятельности по уголовному делу является не установление объективной истины, а принятие законного, обоснованного и справедливого решения, которое осуществимо лишь в процессе доказывания.

Уголовно-процессуальный закон определяет, что доказывание состоит в собирании, проверке и оценке доказательств в целях установления обстоятельств, входящих в предмет доказывания, при производстве по уголовному делу. Весь процесс доказывания по своему содержанию весьма субъективен, поскольку собирание доказательств осуществляется в основном не судом (на который не возложено бремя доказывания), а такими субъектами доказывания, как следователь (дознаватель) и прокурор, а также наиболее заинтересованными лицами — представителями сторон обвинения (потерпевший, гражданский истец, их представители) и защиты (подозреваемый, обвиняемый и защитник).

Поскольку кроме субъектов доказывания право собирания доказательств предоставлено широкому кругу участников процесса, осуществляющих сбор доказательств вне процессуальной деятельности, то приобщение к уголовному делу доказательств зависит от решения принимаемого лицом, ведущим производство по уголовному делу, которое в любом случае следует считать безукоризненным.

Проверка доказательств, как самостоятельная часть процесса доказывания, также не застрахована от субъективности и формальности, так как производится путем сопоставления, подтверждения или опровержения проверяемых доказательств. Каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности — достаточности. Оценка доказательств обладает еще большей свободой и субъективностью по сравнению с другими частями доказывания, поскольку производится по внутреннему убеждению, руководствуясь не только законом, но и совестью (ч. 1 ст. 17 УПК РФ).

Право

Известия Саратовского университета. 2008. Т. 8. Сер. Экономика. Управление. Право, вып. 1

Акцент на формальную доказанность обстоятельств без дополнительной проверки ставит преюдиция, которая так же, как и отказ от института возвращения дела на дополнительное расследование судом, показывает формальную природу истины в уголовном судопроизводстве.

По мнению А.С. Александрова, «…современный законодатель отказался от концепции объективной истины, но обязал суд принимать правильные решения, т.е. такие, которые отвечают требованиям разума, нравственности, закона»5.

Эта мысль находит подтверждение в требованиях Уголовно-процессуального закона к суду, приговор которого выносится на основании доказательств, предоставленных ему сторонами. Выводы суда в приговоре должны опираться не на предположения и противоречивые фактические данные, а на объективные и достоверные доказательства, которые должны привести к законному, обоснованному и справедливому приговору. Если необоснованный приговор всегда незаконный, то порой и обоснованный приговор может оказаться незаконным, если не предоставлено подсудимому последнего слова, либо когда уголовное дело рассматривалось судом коллегиально, но отсутствует подпись одного из судей.

Сомнения в отношении обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном Уголовно-процессуальным законом, толкуются в пользу обвиняемого. Этот порядок, хотя и не совместим с установлением объективной истины, но служит надежной защитой прав человека. Принцип презумпции невиновности гарантирует человеку право считаться невиновным, пока его виновность не будет установлена вступившим в законную силу приговором суда (ст. 49 Конституции РФ).

Таким образом, суд постановляет приговор, основанный на выводах в соответствии собранными и проверенными доказательствами, а поскольку процесс доказывания представляет собой частное, вероятное знание, то ему свойственны, в разумных пределах, элементы сомнения. Уголовное судопроизводство обладает известной долей формальности, поскольку сама правовая система является хотя и закрытой, но логически гибкой, которую невозможно поместить в рамки точной математической модели, способной установить объективную истину по делу.

Утверждение суда о признании виновным либо об оправдании лица важно для аудитории, к которой оно провозглашается, что отвечает требованиям нравственности и закона, поскольку в приговоре заключено не абсолютное, а вероят-

ное знание, основанное на гипотезе, вероятность которой настолько высока, насколько это соответствует здравому смыслу.

Цели доказывания определены в УПК РФ как установление обстоятельств, которые являются предметом доказывания по уголовному делу (ст. 85). В то же время сама система уголовного судопроизводства, основанная на принципе состязательности, заинтересована в установлении истины по делу, однако идея заключается не в том, чтобы установить «истину» о событии, а в том, чтобы выяснить, какое объяснение данного события отражает наиболее правдоподобное его восприятие, наиболее точно отражает существующую реальность6.

Не может быть установлена истина в результате проведенного голосования присяжных заседателей либо в случае постановления приговора без осуществления судебного разбирательства. В любом случае суд, не являясь очевидцем происшедшего, лишь устанавливает ответственность лица на основе той информации, которую он получает от свидетелей и сторон, участвующих в процессе.

Таким образом, установление объективной истины в уголовном судопроизводстве отождествляется с процессами познания факта преступления и связанных с ним фактов. Понимание объективной истины не только в качестве цели, но и как средства доказывания по делу, способствует разрешению существенных противоречий между сторонами уголовно-процессуальной деятельности. В этой связи познание объективной истины выступает как необходимое условие достижения цели уголовного судопроизводства, средством чего являются доказательства, позволяющие суду в конечном итоге вынести законный, обоснованный и справедливый приговор.

Примечания

1 См.: Элез Й. Истина как исторический процесс. М., 1980. С. 254.

2 Там же. С. 264.

3 Ларин А.М., Мельникова Э.Б., Савицкий В.М. Уголовный процесс России // Лекции-очерки. М., 1997. С. 83-85.

4 Пашин С.А. Проблемы доказательственного права // Судебная реформа: юридический профессионализм и проблемы юридического образования. М., 1995. С. 312.

5 Александров А. С. Введение в судебную лингвистику. Н.Новгород, 2003. С. 170.

6 См.: Воронов А.А. Установление истины не есть критерий законности // Закон и право. 2004. №7. С. 27-30.