Истина в гражданском процессе

Принцип судебной истины и принцип состязательности в арбитражном и гражданском процессе Текст научной статьи по специальности «Государство и право. Юридические науки»

УДК 347.9

Бавина А.А., Бутузова Н.Д, Новоженина И.В.

ПРИНЦИП СУДЕБНОЙ ИСТИНЫ И ПРИНЦИП СОСТЯЗАТЕЛЬНОСТИ В АРБИТРАЖНОМ И ГРАЖДАНСКОМ ПРОЦЕССЕ

Бавина Анастасия Андреевна, студентка 3 курса юридического отделения (ИЭМ); Бутузова Надежда Дмитриевна, студентка 3 курса юридического отделения (ИЭМ); Новоженина Инна Владимировна, к.ю.н., доцент, доцент кафедры государственно-правовых дисциплин, e-mail: Novogeninaiv@vandex.ru;

Российский химико-технологический университет им. Д.И. Менделеева, Москва, Россия 125047, Москва, Миусская пл., д. 9

В настоящей работе рассматриваются принципы судебной истины и состязательности в их системной взаимосвязи. Системообразующим фактором авторы определяют цели и задачи арбитражного и гражданского процесса. В исследовании прослеживается тенденция усиления познавательной активности суда в современной состязательной модели российского гражданского судопроизводства.

Ключевые слова: принцип судебной истины, принцип состязательности, гражданское судопроизводство.

THE JUDICIAL TRUTH AND JUDICIAL ADVERSARIAL NATURE IN OBJECTIVES OF CIVIL AND ARBITRATION PROCESS

Bavina A.A., Butuzova N.D., Novozhenina I.V.

D. Mendeleev University of Chemical Technology of Russia, Moscow, Russia

Keywords: principle of judicial truth, adversarial principle, civil procedure

В соответствии со ст. 118 Конституции России правосудие в Российской Федерации осуществляется только судом. Основополагающие правовые идеи, определяющие построение всего судебного процесса, его сущность, характер, содержатся в принципах судопроизводства. Они составляют базу, фундамент всего процесса, без которого невозможно любое судебное дело.

Определенный период нашей истории проблема принципов права во многом имела идеологическое значение, что затрудняло понимание и практическое применение правовых основ. В настоящее время необходимость уяснения содержания принципов, их взаимной связи диктуется потребностями практики применения правовых норм и задачей поиска более совершенных судебных процедур.

Принципы состоят между собой в обусловленной взаимосвязи, определенной различными факторами объективного порядка, то есть они образуют собой систему. Принципы позволяют суду обеспечить правильное понимание процессуального законодательства и верно его применять в соответствии с действительным смыслом.

Как арбитражный, так и гражданский процесс основываются на множестве принципов, но наибольший интерес для нас представляют в настоящем исследовании принципы судебной истины и состязательности. Таким образом, перед нами стоит задача — установить соотношение принципа состязательности и принципа судебной истины в современном российском гражданском судопроизводстве.

На протяжении долгой истории люди старались найти определение истине. Из-за непонимания, как решить спор, многие века господствовали инквизиторские решения.

«Истина рождается в споре», — утверждал Сократ. Многие сейчас задумаются о философском смысле данного изречения. Судебная истина -истина, рожденная в судебном споре, в демократическом обществе базируется на принципе состязательности. При этом состязательность предполагает возложение бремени доказывания на сами стороны и снятие, по общему правилу, с суда обязанности по сбору доказательств. Естественно, не всегда обеим сторонам известна истина, тогда и оппоненты не смогут прийти к общему консенсусу, иными словами — это будет имитация или фальшивая истина.

Так каким же должен быть состязательный процесс, дабы была установлена истина по делу? Или же реальное достижение истины вовсе не является целью состязательного судебного процесса?

Разброс представлений об истине в состязательном процессе в современной науке гражданского и арбитражного процесса достаточно широк.

Так, И.М. Резниченко отмечает: «Новейшее гражданское процессуальное законодательство демонстрирует эволюцию принципа объективной истины… к принципу формальной истины» . Роль суда, по мнению автора, теперь ограничивается триадой: создание условий для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела,

разъяснение участникам процесса их прав и обязанностей, оказание содействия в осуществлении их прав.

Признавая, что установление действительных обстоятельств дела — задача гражданского судопроизводства, а в большинстве случаев — и объективный результат рассмотрения конкретных гражданских дел, А.Т. Боннер подтверждает свою позицию, высказанную ранее, о том, что принцип объективной истины существует, он называет его принципом «объективной (судебной) истины». Существование этого принципа А.Т. Боннер выводит, в частности, из содержания норм ст. 12, 56 и многих других ГПК Российской Федерации. Есть и противоположная позиция. Так, В.М. Шерстюк утверждает: «Законодатель отказался от принципа объективной истины».

Г.А. Жилин, проанализировав особенности современного состязательного процесса, ситуации, когда сторона уклоняется от обязанности по доказыванию, другие объективные трудности процесса доказывания, приходит к следующему выводу: «Объективная истина не всегда достижима и существует лишь презумпция истинности решения, если были соблюдены все предусмотренные законом правила об исследовании юридических фактов, имеющих значение для дела, и оценке представленных сторонами доказательств».

Как отмечает Г.Л. Осокина, принцип судебной истины — это такое руководящее начало процессуального права, в соответствии с которым движение судебного процесса по конкретному делу должно идти в направлении использования всех предусмотренных в нормах права средств для достоверного, а в случае невозможности или предусмотренной законом нецелесообразности -вероятного установления фактических

обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения дела . Таким образом, акцентируется вектор процесса, его устремленность к достижению истины. При этом оговаривается и возможная неудача, обусловленная спецификой познания, осуществляемого в процессуальных рамках.

А.А. Власов также выделяет принцип «судебной истины», трактуя ст. 12 ГПК Российской Федерации в том смысле, что «закон возложил на суд обязанность устанавливать действительные обстоятельства дела, права и обязанности сторон». Далее он утверждает, что истина не может быть «объективной» или «необъективной», — истина либо есть, либо её нет. Судебное познание характеризуется нацеленностью исключительно на юридические факты, тем, что процесс познания происходит в установленном законом порядке, суд ограничен в основном материалом, предоставленном сторонами. При этом судебное познание осуществляется «исключительно с целью законного и обоснованного разрешения гражданского дела в рамках спорного правоотношения».

Итак, судебная истина — это опосредованное знание суда об обстоятельствах, имеющих значение для дела, составляющих фактическую сторону возникшего конфликта. Истину в конечном итоге устанавливает суд, он не должен ставить стороны в

неравное положение, предоставлять преимущество одной стороне и ущемлять другую.

Истину, рожденную правом, можно поделить на две формы — это объективная и формальная. До 1 июля 1995 года существовал следственный гражданский процесс, основанный на принципе объективной истины, а сейчас он изменился в состязательный процесс с опорой на принцип судебной (формальной) истины.

Объективная истина — это такое содержание человеческих представлений, которое не зависит от познающего субъекта. Принцип объективной истины предполагает наделение суда большими полномочиями по доказыванию. Суд, пользуясь своими властными полномочиями, мог собирать по своей инициативе доказательства в целях безусловного установления объективной истины по делу. От активности сторон результат процесса зависел мало.

В настоящее время суд освобожден от сбора доказательств по собственной инициативе. Некоторые юристы называют данную трансформацию пассивностью суда в подготовке и при рассмотрении дела, обеспечивающей справедливое решение дела на основе равной удаленности от сторон процесса, но, несмотря на это, защита прав сохраняется. Ведь независимо от того, в какую сторону меняется наше законодательство, решение суда должно остаться законным и обоснованным благодаря установлению реальных обстоятельств, хоть и доказательственная активность суда уменьшилась.

Согласно нормам арбитражного (гражданского) процессуального законодательства, основания отмены решений в апелляционном и кассационном порядке, устанавливают обязанность судов обосновывать свои выводы достоверными и достаточными доказательствами. Вместе с тем состязательный процесс предполагает более инициативную и ответственную модель поведения сторон. Каждая сторона обязана доказать обстоятельства, на которые ссылается как на основания своих требований и возражений. Суд может предложить лицам, участвующим в деле, представить дополнительные доказательства или же помочь в получение таких доказательств. (ст. 66 АПК РФ). При этом эффективность процесса во многом определяется активностью

заинтересованных лиц.

В содержании принципа состязательности можно выделить два аспекта: 1) право и обязанность сторон, а также иных участвующих в деле лиц доказывать те факты, на которые они ссылаются как на основание своих требований и возражений; 2) состязание сторон и других участвующих в деле лиц, в котором каждый, используя предоставленные ему права, пытается отстоять собственную позицию, доказать суду свою юридическую правоту .

Состязательное начало в арбитражном (гражданском) процессе заключается в основном в следующем:

— действия суда зависят от требований истца и возражений ответчика, суд разрешает дело в объеме заявленных сторонами требований;

— состязательный порядок вытекает из существа гражданских прав, составляющих частную сферу лица, а поэтому состоящих в его свободном распоряжении;

— возможно свободное использование сторонами средств доказывания;

— возможно для сторон участие в рассмотрении дела лично либо через представителя;

— каждая сторона самостоятельно доказывает факты, лежащие в обосновании ее требований и возражений .

Значимость принципа состязательности в системе судопроизводственных принципов обосновывается многими авторами. Так, С.А. Мукасеева указывает, что нарушение принципа состязательности судопроизводства влечет за собой нарушение принципа законности, вследствие чего возможна отмена решения вышестоящей судебной инстанцией .

Однако, несмотря на существенные изменения законодательства, развитие принципа

состязательности в гражданском судопроизводстве, решение суда по делу по-прежнему должно быть законным и обоснованным, безусловно, благодаря установлению реальных обстоятельств.

Несмотря на то, что доказательственная активность суда уменьшилась, суд в современном российском состязательном процессе располагает достаточными познавательными средствами для достижения истины по делу. Представляется, что практика идет по пути расширения познавательной активности суда в гражданском судопроизводстве.

Так в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» указывается, что для того, чтобы не было преимущества у одной из сторон из-за своего незаконного поведения, суд должен установить недобросовестное поведения, если такое имеется у какой-либо стороны. Если это будет установлено, то суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично. В этом и заключается судебная истина как необходимая основа справедливого, законного и обоснованного решения — акта правосудия.

В соответствии со ст. 2 АПК РФ и ГПК РФ, суд всеми доступными способами должен обеспечить защиту субъективных прав и законных интересов. Так, Пленум Верховного Суда РФ разъясняет что, если при принятии искового заявления суд придет к выводу о том, что избранный истцом способ защиты права не может обеспечить его восстановление, данное обстоятельство не является основанием для отказа в принятии искового заявления, его возвращения либо оставления без движения. В соответствии со статьей 148 ГПК РФ или статьей 133 АПК РФ на стадии подготовки дела к судебному разбирательству суд выносит на обсуждение вопрос о юридической квалификации правоотношения для определения того, какие нормы права подлежат применению при разрешении спора. Ссылка истца в исковом заявлении на не подлежащие в деле нормы

права сама по себе не является основанием для отказа в удовлетворении заявленного требования . Защита нарушенных или оспариваемых гражданских прав во всяком случае зависит от процессуальной активности суда, от надлежащего его стремления к установлению судебной истины.

По нашему мнению, пассивность суда, доминирование принципа состязательности в ущерб судебной истине не способствует правильному рассмотрению и разрешению гражданских дел в целях защиты нарушенных или оспариваемых прав (ст.2 ГПК РФ, ст. 2 АПК РФ). Эффективность гражданского судопроизводства также измеряется его способностью содействовать укреплению законности и правопорядка, предупреждению правонарушений, формированию уважительного отношения к закону и суду, что невозможно без стремления суда к установлению истины.

Цели и задачи гражданского судопроизводства, в целом, являются системообразующим фактором для принципов гражданского судопроизводства. У государства существуют определенные обязанности перед обществом. Должен реализовываться действенный механизм защиты гражданских прав и свобод. По мнению профессора М.А. Викут, суд, занимаясь непосредственным получением и исследованием доказательств, утратит

объективность и окажется в плену собственных версий . Да, такая опасность вероятна. Поэтому нами обосновывается необходимость гармонизации принципов состязательности и судебной истины в гражданском судопроизводстве.

Принцип состязательности занимает особое место среди других принципов судопроизводства, он определяет форму процесса, распределяет активность между заинтересованными лицами и судом.

Принцип состязательности базируется на противоположных интересах сторон спорного правоотношения и равном положении заинтересованных лиц в процессе. Гражданский и арбитражный процесс всегда развивается в форме спора между сторонами. Принцип состязательности отражает один из объективных законов природы, общества и познания — закон единства и борьбы противоположностей. Это тот самый случай, когда в споре должна родиться истина.

Немаловажной особенностью рассматриваемого нами принципа, по мнению В.И. Коротенко, является то, что он в равной степени относится как к суду, так и к лицам, участвующим в деле . Прежде всего, принцип состязательности ориентирован на лиц, участвующих деле. Разрешение спора напрямую зависит от их активности в отстаивании правоты в споре путем представления доказательств. В соответствии с ч.1 ст.65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать те обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений. Состязательность предполагает возложение бремени доказывания на сами стороны и снятие, по общему правилу, с арбитражного суда обязанности по сбору доказательств. Новый АПК РФ внес коррективы в состязательную модель арбитражного процесса, предусмотрев, например,

необходимость предварительного раскрытия доказательств (ч.3 и 4 ст.65 АПК). Согласно общим правилам ст.9 АПК РФ лица, участвующие в деле, вправе знать об аргументах друг друга до начала судебного разбирательства. Каждому лицу, участвующему в деле, гарантируется право представлять доказательства арбитражному суду и другой стороне по делу, обеспечивается право заявлять ходатайства, высказывать свои доводы и соображения, давать объяснения по всем возникающим входе рассмотрения дела вопросам, связанным с представлением доказательств. Лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий.

С другой стороны, принцип состязательности в гражданском судопроизводстве предполагает и существенную активность суда. Суд должен, сохраняя беспристрастность, создать участвующим в деле лицам необходимые и равные условия для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела и представления доказательств. Суд определяет, что и какой стороне надлежит доказывать, ставит на обсуждение обстоятельства, на которые стороны не ссылались, если это необходимо для установления истины по делу, суд определяет необходимые доказательства и предлагает сторонам их предоставить. Суд назначает экспертизу, в том числе и по собственной инициативе, если установление истины по делу требует специальных познаний.

Таким образом, мы полагаем, что состязательность сторон, как принцип, определяющий форму процесса, в котором суд должен стремиться к установлению истины по делу, имеет существенное значение для гражданского судопроизводства. Его реализация является одной из гарантий защиты нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов граждан и юридических лиц путем принятия правильного решения по каждому делу.

Безоговорочно можно согласиться с позицией М.К. Треушникова, согласно которой «методом достижения истины в гражданском процессе выступает состязание сторон в условиях равноправия» .

При этом мы акцентируем активную роль суда в состязательном процессе. Суд — это не пассивный наблюдатель, а государственный орган, осуществляющий правосудие, которое и состоит в том, чтобы нарушенные или оспариваемые права были защищены и восстановлены. В этом заинтересованы общество, государство и суд.

Принцип состязательности не может доминировать над принципом судебной истины. Форма процесса не имеет ценности сама по себе, если при этом попирается истина и справедливость.

Пассивность суда оправдана ровно настолько, насколько это не мешает правосудию, активность суда не должна препятствовать состязанию сторон, не должна ставить стороны в неравное положение, предоставлять преимущества одной стороне и ущемлять другую.

При этом эффективность процесса определяется реальным достижением целей правосудия, а именно:

защитой и восстановлением нарушенных прав, что, безусловно, невозможно без установления истины по делу. Решение суда нельзя считать законным и обоснованным, если действительные обстоятельства дела не были установлены. С учетом изложенного думается, что выводы о том, что российское гражданское процессуальное право отказалось от установления судом истины в процессе, не имеют достаточных оснований.

Состязательность процесса должна помочь суду выполнить его цели и задачи. При этом суд -основной субъект, заинтересованный в установлении истины по делу, обладающий необходимыми полномочиями по организации процесса таким образом, чтобы акт правосудия соответствовал фактам реальной действительности и способствовал защите и восстановлению нарушенных прав, укреплению законности и предупреждению правонарушений, формированию авторитета суда.

Список литературы

1. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993) (с учетом поправок, внесенных Законами РФ о поправках к Конституции РФ от 30.12.2008 N 6-ФКЗ, от 30.12.2008 N 7-ФКЗ, от 05.02.2014 N 2-ФКЗ, от 21.07.2014 N 11-ФКЗ) (10.05.17) / Правовая база «Консультант Плюс».

2. Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14.11.2002 N 138-ФЗ (ред. от 19.12.2016) (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.01.2017) (14.05.17) / Правовая база «Консультант Плюс».

3. Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 24.07.2002 N 95-ФЗ (ред. от 17.04.2017) (10.05.17) / Правовая база «Консультант Плюс».

4. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (14.05.17) / Правовая база «Консультант Плюс».

5. Викут М.А. Гражданский процесс России. Учебник. М.: Юристъ, 2005 — 480 с.

6. Мохов А. А. Теория и практика использования медицинских знаний в гражданском судопроизводстве России — Издательство «Юридический центр Пресс», 2003.

7. Осокина Г.Л. Гражданский процесс. Общая часть: учебник — 3-е изд., перераб. — М.: Норма: ИНФРА-М, 2013 — 704 с.

8. Треушников М.К. Гражданский процесс. учебник — 2-е изд. — Москва, 2007.

9. Ярков В. В. Арбитражный процесс. Учебник — 4-е изд., перераб. — М.: Инфотропик Медиа, 2010 -880 с.

10. Мукасеева, С. А. Принцип состязательности в юридической практике: Автореф. дис. канд. юр. наук. — Нижний Новгород, 2006 — 27 с.

11. Коротенко В.И. Конституционный принцип состязательности в арбитражном процессе // Вестник ЮУрГУ №13, 2006 — 269-272 с.

Проблема истины в гражданском процессе (Поспелов Б.И.)

Проблема достоверности установленных судом обстоятельств по гражданскому делу, соответствие их действительности всегда была актуальной в российском гражданском процессе. По крайней мере, можно отметить, что большое количество исследователей в области не только гражданского процессуального права, но и общей теории права обращали внимание на эту проблему, внося тем самым определенный вклад в ее развитие, что вполне закономерно привело к появлению полярных взглядов и суждений <1>.
———————————
<1> См.: Шамшурин Л.Л. К вопросу о законном и справедливом судебном решении в состязательном процессе в сфере гражданской юрисдикции: теория и практика // Арбитражный и гражданский процесс. 2010. N 6. С. 24; Шамшурин Л.Л. Принципы гражданского (арбитражного) процессуального права: проблемы понятия, классификации, значение в совершенствовании законодательства и отправлении правосудия // Арбитражный и гражданский процесс. 2010. N 8. С. 4; Чесовской Е. Действует ли принцип объективной истины в гражданском процессе? // Российская юстиция. 2001. N 5. С. 17.
Среди них наиболее спорным является ответ на следующий вопрос: что устанавливает суд при рассмотрении гражданского дела — объективную истину, т.е. имевшие место в действительности обстоятельства дела, или формальную истину, «которая признается таковой, если она соответствует формальным указаниям закона»? <2>. Ответ на данный вопрос не однозначен, потому что содержащиеся в нем суждения не могут рассматриваться в одном контексте по причине достаточно двусмысленной формулировки вопроса. Так, в одном контексте вопрос может быть связан с результатом или с разрешением гражданского дела, а в другом — воспринят как целевая установка суда по еще нерассмотренному гражданскому делу. При таком подходе, участники спора находятся как бы в двух разных плоскостях, где каждая из сторон имеет свою аргументированную позицию. Так, сторонники формальной истины в первую очередь оценивают возможный результат судебного рассмотрения, вполне резонно указывая, что в условиях состязательного процесса и в рамках гражданской процессуальной формы суд не всегда может установить действительные обстоятельства по гражданскому делу. Сторонники второго подхода исходят из того, что деятельность судов по рассмотрению гражданских дел должна быть направлена на выяснение и установление действительных обстоятельств по делу, т.е. объективной истины.
———————————
<2> Ференс-Сороцкий А.А. Аксиомы гражданского процесса и некоторые вопросы доказывания // Тенденции развития гражданского процессуального права России: сб. науч. статей. СПб.: Издательство «Юридический центр Пресс», 2008. С. 264.
Поскольку рассмотрение этого вопроса в праве напрямую связано с принципом объективной истины, то представляется целесообразным его рассмотрение.
Так, член-корреспондент РАН С.С. Алексеев, обосновывая в праве принцип объективной истины, под которым он понимал «выраженное в праве требование, согласно которому решение правоприменительного органа должно точно соответствовать объективной действительности», указывал, что этим принципом должны руководствоваться «в качестве ближайшей цели разрешения юридических дел не только судебные органы по уголовным и гражданским делам, но и все органы, деятельность которых связана с применением права» <3>. При этом им особо указано, что в «предмет объективной истины не входит волевая сторона правоприменительной деятельности» <4>, т.е. применительно к судам автор, учитывая конституционные положения о состязательном характере осуществления правосудия, обоснованно исключал волевую, т.е. самостоятельную, роль суда в установлении действительных обстоятельств по делу.
———————————
<3> Алексеев С.С. Общая теория права: учебник. 2-е изд. М.: Проспект, 2009. С. 529.
<4> Там же. С. 530.
Не вызывает сомнений, что такой подход в общей теории права, «методологически «обслуживающей» отраслевые юридические науки» <5>, является для последних определенным ориентиром в формировании их принципиальных положений. Поэтому вопрос о закреплении в гражданском процессуальном законодательстве принципа объективной истины, или требования, «согласно которому решение… должно полно и точно соответствовать объективной действительности» <6>, вызывает определенный интерес.
———————————
<5> Керимов Д.А. Методология права (предмет, функции, проблемы философии права). М.: Аванта+, 2000. С. 67.
<6> Алексеев С.С. Указ. соч.
И здесь возникает проблема в том, что данный принцип прямо, т.е. текстуально, в гражданском процессуальном законодательстве не закреплен. Проблема осложняется и тем, что в правовой литературе отсутствует единое мнение о роли суда в установлении действительных обстоятельств по делу.
Вместе с тем судьи, рассматривающие гражданские дела, должны четко и ясно понимать не только цели и задачи гражданского процесса, но и представлять сам механизм установления в исковом производстве действительных обстоятельств по гражданскому делу.
Наличие этого механизма в гражданском процессе убедительно обосновал профессор А.Т. Боннер, указав на закрепление принципа объективной (судебной) истины в ряде соответствующих статей Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее — ГПК РФ) <7>, в частности в ст. 12, 55 — 87, 131 — 132, 148 — 150, 152, 156 — 157, 163, 165 — 166, 169 — 171, 174 — 189, 191, 195 — 198 и многих других. По его мнению, этот принцип, прямо не закрепленный в тексте ГПК РФ, выводится из смысла указанных выше процессуальных норм <8>.
———————————
<7> Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14 ноября 2002 г. // СЗ РФ. 2002. N 46. Ст. 4532 (с посл. изм.).
<8> См.: Боннер А.Т. Проблемы установления истины в гражданском процессе: монография. СПб.: ООО «Университетский издательский консорциум «Юридическая книга», 2009. С. 85.
Таким образом, законодатель, закрепляя в гражданском процессе принцип объективной истины, сознательно попытался ограничить самостоятельную роль суда в установлении действительных обстоятельств по делу, поэтому в условиях состязательного процесса как бы «растворил» его в соответствующих статьях ГПК РФ. Положения этих статей хотя прямо и не обязывают суд устанавливать по делу действительные обстоятельства, однако их направленность на это вполне очевидна. В гражданском процессе это выражается в активных действиях суда по определению предмета доказывания, содействии сторонам в истребовании доказательств, разъяснении им процессуальных прав, в т.ч. и указание на необходимость представления дополнительных доказательств и т.д. Придерживаясь такого порядка, суд, осуществляя руководство процессом и устанавливая обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела, как бы «негласно» ведет стороны к разрешению спора.
При такой правовой регламентации видна проблема, связанная с тем, что в условиях состязательного процесса нельзя в качестве цели судопроизводства указывать установление действительных обстоятельств по делу, поскольку этим будет излишне активизирована роль суда, а сам процесс приобретет явные признаки «следственности». В связи с этим в гражданском процессе необходим такой процессуальный механизм, который бы оптимально способствовал достижению в условиях состязательного процесса данной цели, и, что не менее важно, он должен быть понятен правоприменителям.
В этой части представляет интерес опыт Венгерской Республики, где в 1990-х гг. одной из задач гражданского судопроизводства являлось обеспечение реализации прав и интересов сторон в эффективном и беспристрастном рассмотрении гражданского дела <9>. Очень удачная формулировка, которая вполне может быть заимствована в качестве задачи в российский гражданский процесс; ее смысл — ориентировать суд на оказание сторонам содействия в реализации их субъективных прав и «изгнать» из процесса мысль о пассивной роли суда в установлении действительных обстоятельств по делу. В российском гражданском процессе основная цель — защита нарушенных и оспариваемых прав… <10>. Для ее достижения суд должен правильно и своевременно рассмотреть гражданское дело, а это значит правильно применить нормы материального права и не нарушить нормы процессуального права, при этом рассмотреть дело в установленные законом процессуальные сроки. Можно отметить, что данная норма содержит не совсем удачную редакцию, из которой следует вывод о том, что цель или конечный результат гражданского процесса может быть достигнут путем формальных действий по разрешению гражданского дела; главное, правильно применить нормы материального права и не нарушить нормы процессуального права. Не вызывает сомнений, что именно это обстоятельство и наводит на мысль об установлении судом в процессе формальной истины. Поэтому задачей гражданского процесса в контексте данной статьи должно быть не правильное рассмотрение и разрешение гражданского дела, поскольку это аксиома, а обеспечение судом реализации прав и интересов сторон, или, учитывая современные тенденции развития гражданского процесса и влияние на него норм международного права, обеспечение эффективного, беспристрастного и справедливого рассмотрения дела. В содержании этих задач достаточно четко просматривается адресованное к суду требование, выражающееся в обеспечении реализации прав и интересов сторон. При этом слово «обеспечить» применительно к рассматриваемому вопросу означает «сделать действительной, реально выполнимой» <11> реализацию нарушенных или оспариваемых прав сторон. Такое «выделение задач способствует ясному пониманию субъектом того, что ему непосредственно предстоит сделать» <12>.
———————————
<9> См.: Кенгель М. Последние тенденции в венгерском гражданском процессе // Российский ежегодник гражданского и арбитражного процесса. 2007. N 6. СПб.: ООО «Университетский издательский консорциум «Юридическая книга», 2008. С. 587.
<10> См.: ст. 2 ГПК РФ.
<11> Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. М.: Азъ Ltd., 1992. С. 438.
<12> Давлетов А.А. Системообразующие элементы уголовного судопроизводства // Российский юридический журнал. 2012. N 5. С. 116.
Рассматривая условную модель процессуального механизма установления в гражданском процессе действительных обстоятельств по делу, следует отметить, что это не только процессуальные нормы, закрепленные в ГПК РФ, но и процессуальные нормы, содержащиеся в других источниках. Среди них следует выделить руководящие разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации, которые официально в качестве источника права не признаются, однако реально существуют, оказывая существенное влияние на формирование судебной практики. В них содержатся прямые указания для нижестоящих судов по правильному применению норм материального и процессуального права, в т.ч. и в конкретных спорных ситуациях.
Учитывая изложенное, можно констатировать, что механизм установления действительных обстоятельств по делу в гражданском процессе — это целый комплекс процессуальных норм, регламентирующих процедуру рассмотрения и разрешения судами гражданских дел, содержащихся в различных источниках гражданского процессуального права. При этом эффективность действия данного механизма зависит от двух критериев: первый — объективный, связанный с более четкой, отвечающей требованиям современности, правовой регламентацией гражданского процессуального законодательства, а второй — субъективный, проявляющийся в действиях судей, рассматривающих гражданские дела. В этом случае речь идет не только о правосознании судей, хотя именно через него, как подчеркивал великий русский мыслитель И.А. Ильин, право может «творить внешний порядок жизни» <13>, но и об однозначном понимании судьями целей и задач гражданского процесса, которые должны ориентировать их при рассмотрении гражданских дел на установление действительных обстоятельств.
———————————
<13> Ильин И.А. Теория права и государства. Изд. 2-е, доп. М.: Зерцало, 2008. С. 545.
В контексте данного вопроса следует особо отметить опасность для правосудия, которую несет в себе становление принципа формальной истины. Это — отказ от поиска правды, без которой правосудие — не правосудие. Данный вывод можно проиллюстрировать на следующем примере из судебной практики автора настоящей статьи. По гражданскому делу об установлении отцовства истица не была намерена представлять доказательства по разным соображениям: отказ в назначении экспертизы был связан с отсутствием денежных средств, а вызов свидетелей, по ее мнению, таил опасность нежелательной огласки события и т.д. При таких обстоятельствах, зафиксировав в протоколе судебного заседания ее отказ, вполне допустим так называемый формальный подход: рассмотрение дела по представленным сторонами доказательствам и вполне ожидаемый результат — отказ в удовлетворении иска. И такое решение было бы формально правильным, но, по существу, явилось бы «механическим претворением в жизнь писанных юридических предписаний», хотя по убеждениям автора этой глубокой мысли С.С. Алексеева «правосудие — это само живое право, право в жизни» <14>.
———————————
<14> Алексеев С.С. Право: азбука — теория — философия: опыт комплексного исследования. М.: Статут, 1999. С. 366 — 367.
Что касается дальнейшего рассмотрение дела, то оно было отложено по формальному основанию; сторонам еще раз разъяснены процессуальные права в надежде на то, что истица сделает определенные выводы и воспользуется юридической помощью, что впоследствии и произошло. Она заключила соглашение с адвокатом, по ходатайству которого была проведена экспертиза ДНК, на основании которой требования истицы были удовлетворены.
По данному делу наглядно видно, что в судебной практике не так часто, но возникают случаи, когда судья может установить так называемую формальную истину или псевдоистину и его решение будет законным. Не вызывает сомнений, что такой подход содержит в себе серьезную опасность для правосудия, поскольку затрагивает интересы граждан, которым фактически может быть отказано в судебной защите. При этом следует добавить то, что механизм установления действительных обстоятельств по гражданскому делу объективно нуждается в дальнейшем совершенствовании, учитывая быстрое развитие и усложнение общественных отношений, появление новых вызовов правосудию в виде злоупотребления процессуальными правами, действий «в обход закона» и т.д. В противном случае вопрос, а может ли суд при действующем процессуальном регулировании установить действительные обстоятельства при рассмотрении гражданского дела, будет иметь все больше отрицательных ответов. То, что это не всегда возможно в гражданском процессе, сомнению не подлежит, поскольку установление действительных обстоятельств по делу зависит не только от суда, но и от множества других факторов: самих сторон, трудного характера доказывания отдельных фактов и т.д. Более того, в некоторых случаях законодатель сам допускает подобное, например в случае расторжения брака, когда суд не должен выяснять причину распада семьи; в случае признания иска ответчиком, заключения сторонами мирового соглашения, когда эти действия не противоречат закону; запрет на предоставление без уважительных причин новых доказательств в суд апелляционной инстанции и в других случаях, когда суд не устанавливает действительные обстоятельства по делу.
Вместе с тем при рассмотрении гражданского дела у суда не должно быть сомнений в его стремлении к установлению действительных обстоятельств по делу. А это, в свою очередь, должно быть обусловлено более конкретными целями и задачами гражданского процесса и наличием у суда эффективного процессуального инструментария. В таком контексте вопрос об истине в гражданском процессе по-прежнему остается актуальным, поскольку он напрямую связан с реализацией сторонами конституционного права на судебную защиту.
Литература
1. Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14 ноября 2002 г. // СЗ РФ. 2002. N 46. Ст. 4532 (с посл. изм.).
2. Ожегов С.И. Толковый словарь русского языка / С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова. М.: Азъ Ltd., 1992. С. 438.
3. Алексеев С.С. Общая теория права: учебник. 2-е изд. / С.С. Алексеев. М.: Проспект, 2009. С. 529 — 530.
4. Алексеев С.С. Право: азбука — теория — философия: опыт комплексного исследования / С.С. Алексеев. М.: Статут, 1999. С. 366 — 367.
5. Боннер А.Т. Проблемы установления истины в гражданском процессе: монография / А.Т. Боннер. СПб.: ООО «Университетский издательский консорциум «Юридическая книга», 2009. С. 85.
6. Давлетов А.А. Системообразующие элементы уголовного судопроизводства / А.А. Давлетов // Российский юридический журнал. 2012. N 5. С. 116.
7. Ильин И.А. Теория права и государства. Изд. 2-е, доп. / И.А. Ильин. М.: Зерцало, 2008. С. 545.
8. Кенгель М. Последние тенденции в венгерском гражданском процессе / М. Кенгель // Российский ежегодник гражданского и арбитражного процесса. 2007. N 6. СПб.: ООО «Университетский издательский консорциум «Юридическая книга», 2008. С. 587.
9. Керимов Д.А. Методология права (предмет, функции, проблемы философии права) / Д.А. Керимов. М.: Аванта+, 2000. С. 67.
10. Ференс-Сороцкий А.А. Аксиомы гражданского процесса и некоторые вопросы доказывания / А.А. Ференс-Сороцкий // Тенденции развития гражданского процессуального права России: сб. науч. статей. СПб.: Издательство «Юридический центр Пресс», 2008. С. 264.
11. Чесовской Е. Действует ли принцип объективной истины в гражданском процессе? / Е. Чесовский // Российская юстиция. 2001. N 5. С. 17.
12. Шамшурин Л.Л. К вопросу о законном и справедливом судебном решении в состязательном процессе в сфере гражданской юрисдикции: теория и практика / Л.Л. Шамшурин // Арбитражный и гражданский процесс. 2010. N 6. С. 24.
13. Шамшурин Л.Л. Принципы гражданского (арбитражного) процессуального права: проблемы понятия, классификации, значение в совершенствовании законодательства и отправлении правосудия / Л.Л. Шамшурин // Арбитражный и гражданский процесс. 2010. N 8. С. 4.

Проблема истины в процессуальном праве

ПРОБЛЕМА ИСТИНЫ В ПРОЦЕССУАЛЬНОМ ПРАВЕ
Истина является одной из главных философских категорий. Будучи основным понятием гносеологии, она стоит у самых истоков познания, ибо прежде чем отвечать на те или иные практические вопросы, исследователю следует поставить перед собой другой, первостепенный вопрос: «А что я вообще могу знать?». В связи с этим необходимо отметить, что понятие истины достаточно полно разработано в философии, однако в юриспруденции оно, как кажется, предано некоторому забвению.
Так, в настоящее время среди юристов чрезвычайно распространена позиция, которая может быть сформулирована следующим образом. Истина в суде не устанавливается: суд не обязан делать это. Решение суда основывается не на фактах объективной реальности, а на формально оцененных доказательствах, представленных сторонами. Истина недостижима, и доступна только Богу.
Представляется, что в изложенной позиции не учитываются различные аспекты понятия истины. «Недостижимой и доступной лишь Богу» может считаться лишь абсолютная истина. Под абсолютной истиной принято понимать информацию, соответствующую действительности совершенно точно, которую принципиально больше нельзя дополнить или уточнить. Эта информация не зависит от возможностей человеческого разума или восприятия. И так как предполагается, что рациональное мышление и чувственное восприятие человека всегда останутся несовершенными, говорят, что людям абсолютная истина недоступна. Но из-за этой недоступности понятие абсолютной истины и утрачивает своё практическое значение, оставаясь некой абстрактной категорией. В повседневной жизни люди чаще всего используют понятие истины в другом значении, а именно как истины относительной. Этот термин отражает неполное, неточное, незавершенное знание о предмете. Учитывая несовершенство инструментов человеческого познания, любое знание о мире, которым мы располагаем, можно считать относительной истиной. Формально относительная истина равнозначна лжи. И всё же есть одно существенное отличие «бытового» понятия истины и собственно лжи: истина всегда предполагается объективной. В отношении абсолютной истины категория объективности не используется, потому что сама собой разумеется. Здесь объективность означает правильное отражение окружающей действительности (объективность по отношению ко всему). Более значимо понятие объективности в отношении относительной истины. Здесь оно означает непредвзятое и полное использование инструментов познания (объективность по отношению к исследователю). Объективная относительная истина, таким образом, — это такое содержание наших знаний, которое не зависит от познающего субъекта по содержанию, то есть не зависит от воли и желаний человека. Итак, несмотря на относительность всякого знания, его можно разделить на объективное и необъективное, и второе как раз и будет ложью.
Многие исследователи утверждают, что в основу гражданского процесса сегодня положен принцип формальной истины. Формальность здесь означает, что мы принимаем на веру суждения, отвечающие некоторым заранее установленным критериям. Факт болезни, например, подтверждается листком нетрудоспособности; предполагается, что если нет больничного листка, то человек не болел. Нетрудно заметить, что принцип формальной истины освобождает познающего субъекта от необходимости непредвзятого и полного использования своих возможностей познания (чувственного восприятия, логического мышления и т.д.), от исследования всех возможных, пусть и не представленных сторонами судебного процесса, доказательств, могущих свидетельствовать о фактических обстоятельствах дела. Из этого же следует, что формальная истина не отвечает критерию объективности, и по сути является ложью. Принцип формальной истины можно назвать принципом отказа от истины, принципом допустимости лжи. Кроме того, как будет показано далее, этот принцип влечёт попрание справедливости. Нередко учёные путают понятия «относительная истина» и «формальная истина». В действительности эти понятия диаметрально противоположны. Первое – это истина, второе есть ложь. «Формальная истина ущербна. Акт правосудия, не отвечающий истинному положению вещей, действительным обстоятельствам и доказательствам дела, сомнителен» (Мурадьян Э.М.).
Итак, истина всегда есть нечто объективное. Конечно, понятие объективности само нуждается в уточнении, и необходимость такого уточнения порождает некоторые недостатки концепции объективной истины, о чём будет сказано далее. Тем не менее, в указанной концепции имеется и очевидная польза, заключающаяся она в том, что требование объективности позволяет избежать многих ошибок, связанных со склонностью людей отстаивать лишь такое мнение, которое отвечает их интересам, предпочтениям и личным устремлениям. Наряду с корыстными мотивами причиной ошибок в процессе познания могут стать и другие факторы: человек зависит от общественных тенденций и предрассудков, от культуры того общества, в котором он живёт, от стиля мышления данной исторической эпохи; сильное влияние на него оказывают родительское воспитание, система образования, средства массовой информации. Даже настроение познающего, его эмоции могут привести к ложным выводам, и подобные факторы можно перечислять ещё долго. И всё же, как верно отмечается в философской литературе, «универсальность субъективности не означает, однако, отказа от требования максимальной объективности в тех областях, где последняя представляется (как, скажем, в науке) основополагающей ценностью» (Философия: энциклопедический словарь, под ред. А.А. Ивина).
Представляется, что правосудие является той самой областью, где максимальная объективность просто необходима. Эту позицию разделяет огромное количество учёных, при этом большинство из них отстаивает в связи с этим необходимость установления в суде объективной истины. Защищая свои взгляды, они критикуют других учёных, которые утверждают, что надеяться открыть истину в судебном процессе нельзя, а все, чего можно достигнуть – это так называемая «судебная достоверность» (её также называют процессуальной, судебной или юридической истиной). Поиск истины, согласно последним, это «химера» (Е. Б. Мизулина), «блеф» (М.И. Бобров). Между тем, спор этих двух точек зрения порой не имеет под собой реальных оснований. Истина в любом случае объективна, иной истины быть не может. Причём то, что называют «судебной достоверностью», при должном законодательном регулировании прав и обязанностей участников судебных процессов также может оказаться «объективной истиной».
Но в любом случае нужно говорить именно об относительной истине («химерой» является лишь абсолютная истина). Сторонники объективной истины критикуют, например, И.Я. Фойницкого, утверждающего, что факты могут быть познаны лишь до определённой степени вероятности, забывая, что их «объективная истина» сама есть только вероятностное знание (хотя бы с позиции солипсизма). Парадокс, но принимая во внимание солипсизм, на редкость гуманистическим выглядит известное высказывание А. Я. Вышинского о том, что суд должен разрешать спор с точки зрения «максимальной вероятности» тех или иных фактов, подлежащих оценке. Ибо глупо требовать от людей большего!
Требование объективности, если понимать его именно как непредвзятое и полное использование возможностей познания, порождает ряд вопросов. В частности: кто будет определять, каковы наши действительные возможности познания? как исследователю удостовериться в том, что им были использованы все средства познания? Эти вопросы составляют краеугольный камень концепции объективности истины. И в то же время, на них можно дать ответ. На мой взгляд, поскольку понятие объективности необходимо нам исключительно в практических целях, критиковать его с общефилософских позиций не следует. Достаточно прийти к более или менее практичному общему знаменателю. Представляется, что в качестве такового способны выступать принципы разумности и добросовестности действий познающего, которые могут конкретизироваться применительно к конкретным случаям или сферам общественной деятельности.
Возложение в той или иной форме на отдельных участников процесса обязанности быть объективным (то есть устанавливать истину) существенно повысит справедливость судебных решений. Между тем, именно для торжества справедливости и существует право (даже сами слова эти однокоренные). Право можно определить как совокупность общеобязательных норм, которые устанавливают определённый уровень возможностей и гарантий, предоставляемых членам общества. Этот уровень возможностей и гарантий (то есть субъективных прав) является продуктом некоего «договора» об общественной кооперации, согласно которому люди объединяются в социум с целью обеспечить своё благополучие. И если член общества получает меньше, чем положено ему по общественному договору, то он может с полной уверенностью сказать, что с ним обошлись несправедливо (то есть «не по праву»). Отсюда становится очевидной связь права и справедливости. Но как можно говорить о справедливости процесса, в котором ни суд, ни другие участники даже не думают выяснять реальные особенности, присущие рассматриваемым в судебном заседании событиям? Анализируя реформу гражданского процессуального законодательства 1995 года, и утверждая, что нынешняя судебная система находится в бедственном положении, С.Ф. Афанасьев верно отмечает, что «корень неудач кроется в том, что законодатель не учел главное базисное начало любого правосудия (по гражданским либо уголовным делам), а именно то, что оно должно быть справедливым, а решения суда должны соответствовать действительности не зависимо от того какие интересы затрагиваются – частные или публичные. В противном случае правосудие перестает быть правосудием». Э.М. Мурадьян также утверждает, что «отказ от принципа истины равнозначен отказу от правосудия».
Означает ли сказанное, что необходимо законодательно закрепить понятие истины? Полагаю, что этот вопрос не носит принципиального характера. Ибо важны не столько слова, которые фигурируют в текстах законов, сколько реальный смысл тех или иных норм. Так, даже если в законодательстве отсутствует понятие истины, в нём может содержаться большое количество норм, которые так или иначе обязывают участников процесса правильно и объективно оценивать значимые для дела обстоятельства. Такая норма содержится, например, в ст. 12 ГПК РФ, согласно которой суд, сохраняя независимость, объективность и беспристрастность, оказывает лицам, участвующим в деле, содействие в реализации их прав, а также создает условия для всестороннего установления фактических обстоятельств дела. Таково и правило ст. 87 УПК РФ, обязывающее дознавателя, следователя, прокурора и суд осуществлять проверку доказательств путем сопоставления их с другими доказательствами, имеющимися в уголовном деле, а также установления их источников, получения иных доказательств, подтверждающих или опровергающих проверяемое доказательство. Гарантией достоверности исследуемых в суде фактов и объективности собственно их исследования, исключения судебных ошибок служит масса других процессуальных норм (правила о недопустимости доказательств, институт отводов, возможность обжалования судебных решений и т.д.). Чем больше подобных норм, чем они действеннее, тем лучше реализуется социальное назначение процессуального права. При этом совсем не обязательно упоминать слово «истина», главное – чтобы норма содержала требование объективности к кому-либо из участников процесса или же устанавливала не адресованное конкретным лицам общее правило, которое обеспечивало бы объективность судебного познания, повышало уровень достоверности и полноты доказательственной базы.
Важным является вопрос о том, всегда ли оправдано закрепление в законодательстве требования объективности. Иными словами, это вопрос о том, каких случаях мы всё-таки можем пренебречь истиной. Проиллюстрировать значимость данного вопроса можно на следующем примере. Предположим, следователь добивается от подозреваемого показаний с помощью пыток. Вполне вероятно, что целью следователя при этом является установление истины, и он добросовестно стремится к этой благой по сути цели. В то же время не исключено, что подозреваемый вовсе непричастен к преступлению, и пытка необоснованна. Более того, даже если он и причастен, возникает вопрос: допустимо ли так унижать человеческое достоинство?
Представляется, что при решении данной проблемы следует вновь обратиться к теории права. Установление истины в судебном процессе необходимо, чтобы решить дело по справедливости. Но из этого явно следует, что нарушать принцип справедливости ради установления истины – это всё равно, что давать взятку чиновнику за то, чтобы он боролся с преступностью. В обоих случаях способы, которыми предполагается достигнуть цели, переходят некую грань, за которой сама сущность этих способов делает невозможным достижение цели. Иными словами, мы не должны нарушать права одних людей, чтобы защитить права других, иначе сама эта защита станет бесполезной глупостью, и если уж общество предоставило личности определённые права, то оно должно гарантировать их соблюдение приемлемыми способами. Нельзя, например, нарушать неприкосновенность жилища при раскрытии преступлений. Чтобы проникнуть в помещение без согласия собственника, следователю по действующему законодательству нужно получить разрешение судьи, а для этого предоставить последнему весомые доказательства, свидетельствующие о необходимости такого проникновения. Данное правило, возможно, уменьшает шансы следователя отыскать истину, однако вряд ли кто-либо станет оспаривать его обоснованность, если добавить к нему то уточнение, что в тех случаях, когда допущенное при сборе доказательств процессуальное нарушение может быть устранено, суд не должен отвергать эти доказательства без предоставления возможности устранить соответствующие нарушения.
Сказанное, в принципе, лаконично выражается в таком требовании к доказательствам, как их допустимость. Данное требование в той или иной форме закреплено во всех процессуальных кодексах РФ. Но помимо него речь идёт также о тех правилах, которые освобождают участников процесса от доказывания определённых фактов. К обстоятельствам, не подлежащим доказыванию, относятся например общеизвестные факты. Мне бы хотелось подробнее остановиться на других таких фактах – презюмируемых. Вообще, презумпцию можно определить как специальное правило, распределяющее обязанности по доказыванию. В правильности и целесообразности презумпций никто из учёных-процессуалистов, пожалуй, не сомневается. Для всех очевидно, что в отсутствие таковых вынесение судом справедливых решений станет практически невозможным, и вся система правосудия рухнет. Однако при этом очевидно, что презумпции прямо противопоставляются требованию устанавливать истину. Получается, что объективная истина устанавливается далеко не всегда, причем в этом и нет никакой необходимости.
Именно поэтому сомнительным видится предложение законодательно закрепить понятие истины и требование о необходимости её достижения. В любом случае реформирование процессуального законодательства в этом направлении должно происходить с учётом правил о допустимости доказательств и об обстоятельствах, не подлежащих доказыванию.
До сих пор я говорил о допустимости доказательств и о фактах, не подлежащих доказыванию. Но революционные изменения, произошедшие в нашем процессуальном законодательстве в 1995-1996 гг. (после которых и обострилась проблема истины в праве), связаны не только, да и не столько с перечисленными обстоятельствами. Обязанность суда самому собирать доказательства по делу и связанные с этим пассивность сторон, массовая неявка лиц в судебные заседания не лучшим образом сказывались на государственном бюджете. В это смутное время государство пошло по пути минимизации издержек, и жертвой такой политики оказалась сама истина. Здесь мы имеем дело с проблемой расходов государства при осуществлении правосудия. Эти расходы должны быть сопоставимы с теми социальными благами, которые даёт нам правильное применение закона, поэтому экономия времени и денег должна быть, но в определённых рамках. Правосудие должно оставаться правосудием, а не превращаться в торжество несправедливости. Оправданным в этом смысле представляется, например, институт заочного производства в гражданском процессе (гл. 22 ГПК РФ).
Особого внимания в связи с рассматриваемой проблемой заслуживает гл. 40 УПК РФ, посвящённая порядку принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным обвинением. В данном случае, как гласит УПК РФ, судебное разбирательство вообще не проводится, а судья не исследует и не оценивает собранные по делу доказательства. Очевидно, что такой порядок не может гарантировать установление истины, и потому резко повышается вероятность осуждения невиновного. Такое возможно, например, когда глава банды совершил преступление, и принудил одного из членов банды взять всю вину на себя. Другой частый случай: когда лицо берёт на себя преступление, чтобы скрыть другое, более тяжкое. Ни о какой справедливости приговора, ни о каком объективном рассмотрении дела в обоих случаях, конечно же, не может быть и речи.
Рассматриваемые ограничения в исследовании судом доказательственного материала, на мой взгляд, не могут рассматриваться как аргументы, опровергающие необходимость достижения объективной истины. Так, М.Ф. Гараева отмечает, что эти ограничения «существовали в процессуальном законодательстве и в период прямого нормативного закрепления принципа объективной истины и рассматривались как исключения из правила». Названные ограничения указывают лишь, что цель достижения истины должна оправдывать затрачиваемые на неё средства, или, иными словами, что поиск истины не является самоцелью, а необходим для осуществления правосудия, и, в конечном счёте, для обеспечения законности и правопорядка. Представляется верной позиция Н.А. Подольного, который пишет, что «истина — это все же средство, с помощью которого участники уголовного судопроизводства стремятся к достижению справедливого решения по каждому конкретному уголовному делу. При этом та же цель может быть достигнута, как было сказано выше, в отдельных случаях и без применения этого средства. Поэтому нельзя считать ее в качестве универсального средства и тем более ставить ее на место цели всего … процесса».
В заключение можно сделать следующие выводы. Истина может быть абсолютной и относительной, но в любом случае она объективна. Формальная истина есть ложь. В процессуальном законодательстве необходимо по возможности закреплять требование объективности к участникам процесса, поскольку от этого зависит справедливость применения права, сохранение социальной ценности права. При этом имеются три случая, ограничивающие это требование: правило допустимости доказательств, наличие не подлежащих доказыванию фактов и презумпций, а также ограниченность времени, финансовых и иных ресурсов. Применительно ко всем этим случаям можно сказать, что цель достижения истины должна оправдывать затрачиваемые на неё средства.

Понятие истины в гражданском судопроизводстве

Стр 1 из 2

Судебное право

Судебное право — это право, создаваемое прецедентами судебными (прецедентное право), судебной практикой, решениями конституционных судов и другими судебными актами.
Судебное право — это совокупность норм, регулирующих судоустройство и судопроизводство. В этом смысле судебное право носит характер межотраслевого комплекса норм.

Основной и непременный субъект судебного права — судебная власть, представляющая собой совокупность фактических отношений, организуемых и охраняемых авторитетом правовых норм. При этом сами нормы выступают в качестве одного из юридических фактов возникновения судебных правовых и властных отношений. В идеале назначение судебной власти по отношению к гражданскому обществу можно обозначить как юридическое обслуживание и предоставление судебных услуг субъектам права. Судебные услуги, в отличие от обычных юридических, являются публичными. Судья не становится участником какого бы то ни было соглашения с субъектами процесса и не может иметь статуса стороны, представителя, посредника и т.п. Судья нейтрален, в соответствии со ст. 120 Конституции РФ независим и подчиняется только Конституции Российской Федерации и федеральному закону. Если судья в процессе изначально отдает предпочтение одной стороне, другая вправе заявить отвод судье.

Публичность судебных услуг означает, что эти услуги представляются не тому, кого предпочтет судья, а любому. Основанием является не договор, а закон — процессуальный закон, судебное законодательство. При отсутствии оснований для отказа, указанных процессуальным законом, судья не вправе никому отказать в совершении надлежащих процедур, процессуальных действий.

Понятие истины в гражданском судопроизводстве

Истина в гражданском процессе – получаемое судом в результате судебного разбирательства знание о юридических фактах и иных обстоятельствах, имеющих значение для дела, которое соответствует фактам, имевшим место в действительности.

Различают объективную (материальную) и формальную истину.

Объективная истина – всестороннее, полное и объективное знание суда о действительных обстоятельствах дела, действительных правах и обязанностях сторон; иначе говоря, тождество выводов суда о существовании, либо не существовании каких-либо фактов объективной действительности и самой объективной действительности.

Формальная истина – это знание суда о фактических обстоятельствах дела, основанное на представленных доказательствах, вне зависимости от его соответствия объективной действительности; соответствие выводов суда о фактах только представленным лицами, участвующими в деле, доказательствами.

Понятия объективная истина и формальная истина употребляются для обозначения конечного результата судебного познания. В этом смысле, если отраженное в решении знание суда о фактических обстоятельствах дела соответствует действительности, то значит судом установлена объективная истина. Если же установленные судом обстоятельства дела не соответствует действительности, но в силу особых свойств, присущих вступившему в законную силу судебному решению, мы признаем такое знание суда за истинное и говорим, что судом установлена формальная истина.

Кроме того, под объективной истиной и формальной истиной понимают определённый способ построения, способ организации гражданского процесса. Так, принцип объективной истины представляет собой такое функциональное начало гражданского процесса, при наличии которого суд по всем делам должен установить действительные обстоятельства дела и для выполнения этой цели суд наделен определенными правами и обязанностями, позволяющими ему выявлять истинные факты.

Принцип формальной истины представляет собой такое начало гражданского процесса, при котором суд должен устанавливать фактические обстоятельства дела лишь на основании представленных ему доказательств, вне зависимости соответствия этих обстоятельств действительности.

Такая организация процесса не означает невозможность установить истину по делу, а лишь делает установление истинных обстоятельств дела необязательным для разрешения дела по существу.

Понятие судебной ошибки

Судебная ошибка – вынесенное с нарушением норм права и (или) необоснованное судебное постановление, которое было отменено (изменено) вышестоящим судом.

Постановление должно быть отменено (изменено) вышестоящим судом.

Это означает, что ошибка должна быть установлена компетентным органом, т.е. имеющим полномочия квалифицировать наличие либо отсутствие правильности применения закона

Для понятия судебной ошибки характерны три момента: они представляют собой нарушения юридических норм и свидетельствуют об отклонениях от целевых установок гражданского судопроизводства; их допускают суды и судьи, управомоченные рассматривать и разрешать гражданские дела, пересматривать решения, определения, приказы и постановления; все ошибки могут быть устранены правовыми средствами в гражданско-процессуальном порядке.

Судебная ошибка по гражданскому делу есть не что иное, как несовпадение результата процессуальной деятельности суда с целевыми установками судопроизводства, закрепленными в нормах гражданско-процессуального права. Деятельность бывает неправильной потому, что не соответствует определенным целям и задачам. Судебная ошибка – это, прежде всего, не соответствующая целям и задачам правосудия деятельность судьи либо последствия такого действия.

Рассмотрение и разрешение дела должно осуществляться с точным соблюдением процессуальной формы. Это означает, что: суд не должен нарушать процессуальные нормы; суд обеспечивает неуклонное соблюдение и использование процессуального закона всеми участниками судопроизводства; осуществляет эффективную охрану прав и интересов участников судопроизводства; надлежащим образом воздействует на нарушителей, применяя к ним соответствующие правовые санкции.

Таким образом, значение целей в регулировании судопроизводства состоит в том, что они: заключают в себе идеальную модель правосудия, обусловливают комплекс правовых средств, предоставляемых в распоряжение суда, ориентируют всех участников процессуальной деятельности на достижении конечных результатов судопроизводства, определяют требования к судебной деятельности и ее актам. Нереализация целей и задач судопроизводства всегда представляет собой судебную ошибку и влечет соответствующие юридические последствия.

Немаловажным признаком, характеризующим судебные ошибки, нужно признать их субъект. Они допускаются судьями. Конечно, и иные участники процесса могут ошибаться, в отдельных случаях они нарушают юридические нормы, но их ошибки имеют другую правовую характеристику, влекут другие последствия и не могут рассматриваться как судебные, которые имеют место в деятельности органов и должностных лиц, осуществляющих судебную защиту нарушенных или оспоренных прав и интересов граждан и организаций. Таким образом, совершают судебные ошибки судьи судов первой инстанции, апелляционной, кассационной и надзорной инстанций

Судебное право

Судебное право — это право, создаваемое прецедентами судебными (прецедентное право), судебной практикой, решениями конституционных судов и другими судебными актами.
Судебное право — это совокупность норм, регулирующих судоустройство и судопроизводство. В этом смысле судебное право носит характер межотраслевого комплекса норм.

Основной и непременный субъект судебного права — судебная власть, представляющая собой совокупность фактических отношений, организуемых и охраняемых авторитетом правовых норм. При этом сами нормы выступают в качестве одного из юридических фактов возникновения судебных правовых и властных отношений. В идеале назначение судебной власти по отношению к гражданскому обществу можно обозначить как юридическое обслуживание и предоставление судебных услуг субъектам права. Судебные услуги, в отличие от обычных юридических, являются публичными. Судья не становится участником какого бы то ни было соглашения с субъектами процесса и не может иметь статуса стороны, представителя, посредника и т.п. Судья нейтрален, в соответствии со ст. 120 Конституции РФ независим и подчиняется только Конституции Российской Федерации и федеральному закону. Если судья в процессе изначально отдает предпочтение одной стороне, другая вправе заявить отвод судье.

Публичность судебных услуг означает, что эти услуги представляются не тому, кого предпочтет судья, а любому. Основанием является не договор, а закон — процессуальный закон, судебное законодательство. При отсутствии оснований для отказа, указанных процессуальным законом, судья не вправе никому отказать в совершении надлежащих процедур, процессуальных действий.

Понятие истины в гражданском судопроизводстве

Истина в гражданском процессе – получаемое судом в результате судебного разбирательства знание о юридических фактах и иных обстоятельствах, имеющих значение для дела, которое соответствует фактам, имевшим место в действительности.

Различают объективную (материальную) и формальную истину.

Объективная истина – всестороннее, полное и объективное знание суда о действительных обстоятельствах дела, действительных правах и обязанностях сторон; иначе говоря, тождество выводов суда о существовании, либо не существовании каких-либо фактов объективной действительности и самой объективной действительности.

Формальная истина – это знание суда о фактических обстоятельствах дела, основанное на представленных доказательствах, вне зависимости от его соответствия объективной действительности; соответствие выводов суда о фактах только представленным лицами, участвующими в деле, доказательствами.

Понятия объективная истина и формальная истина употребляются для обозначения конечного результата судебного познания. В этом смысле, если отраженное в решении знание суда о фактических обстоятельствах дела соответствует действительности, то значит судом установлена объективная истина. Если же установленные судом обстоятельства дела не соответствует действительности, но в силу особых свойств, присущих вступившему в законную силу судебному решению, мы признаем такое знание суда за истинное и говорим, что судом установлена формальная истина.

Кроме того, под объективной истиной и формальной истиной понимают определённый способ построения, способ организации гражданского процесса. Так, принцип объективной истины представляет собой такое функциональное начало гражданского процесса, при наличии которого суд по всем делам должен установить действительные обстоятельства дела и для выполнения этой цели суд наделен определенными правами и обязанностями, позволяющими ему выявлять истинные факты.

Принцип формальной истины представляет собой такое начало гражданского процесса, при котором суд должен устанавливать фактические обстоятельства дела лишь на основании представленных ему доказательств, вне зависимости соответствия этих обстоятельств действительности.

Такая организация процесса не означает невозможность установить истину по делу, а лишь делает установление истинных обстоятельств дела необязательным для разрешения дела по существу.