Институт необходимой обороны

Некоторые проблемы реализации института необходимой обороны в уголовном праве



Право защищать своих близких, себя от преступных посягательств, признано всеми цивилизованными народами и государствами.

Конституция Российской Федерации провозглашает, что «Каждый имеет право на жизнь» (Статья 20 ч. 1 Конституции РФ); «Достоинство личности охраняется государством. Ничто не может быть основанием для его умаления» (Статья 21 ч. 1 Конституции РФ); «Жилище неприкосновенно. Никто не вправе проникать в жилище против воли проживающих в нём лиц иначе как в случаях, установленных федеральным законом, или на основании судебного решения» (Статья 25 Конституции РФ); а также «Каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом» (Статья 45 ч. 2 Конституции РФ).

Необходимая оборона является одним из способов по защите прав и свобод граждан, провозглашенных в Конституции РФ, и важнейшим институтом уголовного права.

Право граждан на защиту своих прав и свобод, закрепленное в Конституции РФ, получило конкретное развитие в виде института необходимой обороны в уголовном праве.

Необходимая оборона, как способ правомерного поведения при осуществлении защиты прав и свобод традиционно понимается как защита прав личности, обороняющегося или другого лица, интересов общества или государства от общественно опасного посягательства путем причинения вреда посягающему лицу.

Часть 3 Статьи 17 Конституции РФ закрепляет следующий принцип: «Осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц».

Государство запрещает нарушать права и свободы других лиц, но на практике этот запрет государства довольно часто нарушается недобросовестными гражданами.

Государство в ч. 1 ст. 7 УК РФ провозглашает «Уголовное законодательство Российской Федерации обеспечивает безопасность человека».

Однако, государство в полной мере не может обеспечить ежеминутную защиту отдельно взятого человека от преступных посягательств, поэтому оно предоставило возможность для самозащиты самим гражданам, законодательно гарантировав возможность защищать себя, свою собственность, свое жилище, свое имущество, либо законные интересы других лиц и интересы общества и государства от преступных посягательств.

В статье 37 УК РФ «Необходимая оборона», закреплено такое право на защиту и дано определение того, что представляет из себя необходимая оборона, в каких случаях она допустима, каковы её критерии и пределы.

Необходимая оборона понимается, как допустимое и правомерное поведение лица, которое вынужденно прибегло к защите законных интересов граждан, общества и государства от общественно опасного посягательства, сопряженного с применением насилия или угрозой непосредственного применения насилия, допуская при этом причинение вреда посягающему лицу.

Реализация гражданами своего права на необходимую оборону способствует предотвращению и пресечению преступлений.

Казалось бы все достаточно просто. Налицо посягательство на законные интересы граждан, общества, или государства, защита от такого посягательства, в результате которой, посягнувшему лицу причиняется вред. Однако, на практике, при осуществлении права на необходимую оборону возникают немалые проблемы, как в процессе реализации права на защиту, так и при оценке самого процесса реализации права на необходимую оборону.

Одной из проблем является то, что чаще всего даже граждане, занимающие в жизни активную гражданскую позицию, при самозащите крайне редко готовы воспользоваться правом на необходимую оборону.

Среди причин такого положения называются: боязнь наступления нежелательных правовых последствий (48 %); незнание конкретных правил поведения (19 %); незнание конкретных правовых установлений (17 %); наличие сведений лишь о негативном опыте наступления последствий практической реализации права на необходимую оборону (11 %) и недооценка собственных сил и возможностей (5 %).

Нападениям и посягательствам нередко подвергаются граждане законопослушные, они в принципе готовы вступить в противоборство с правонарушителем, но они абсолютно не готовы к дальнейшим разбирательствам по поводу случившегося конфликта и наступивших последствий.

Зачастую в этом винят «плохой» уголовный закон, но дело не столько в самом законе, сколько в реализации его на практике.

В следственной практике массовый характер приобрели случаи квалификации действий в состоянии необходимой обороны «с запасом прочности». Как указал Профессор И.Н Гальперин: «Тенденция по завышению квалификации обнаружилась в ходе изучения уголовных дел, квалификация по которым была изменена судами. Если число привлеченных к уголовной ответственности лишь по делам с измененной квалификацией принять за 100 %, то действия были квалифицированы по статьям, предусматривающим более суровую ответственность в 98,5 % случаев, менее суровую — только в 1,5 %».

Несомненно, такая ситуация частично объясняется наличием процессуальных издержек, высокой загруженностью в работе работников органов следствия и дознания.

В каждой профессии имеются определенные трудности и издержки, которые признаются как допустимые. Трудовое законодательство даже регламентирует порядок оплаты труда за выпуск продукции, оказавшейся браком.

Но, принятие ошибочных решений при расследовании уголовных дел недопустимо, ни с правовой, ни с морально-этической точки зрения в силу особой значимости последствий таких ошибочных решений.

Принимаемые правомочными органами решения в уголовно-правовой сфере чрезвычайно значимы для человека, в отношении которого они выносятся, а потому в их основе должны лежать основополагающие морально-нравственные принципы и правовые основы, заложенные в Конституции Российской Федерации.

Нельзя признать необходимой обороной действия лица, совершившего убийство или причинившего тяжкий вред здоровью гражданина, после отражения нападения, с целью проучить нападавшего или отомстить за совершенное посягательство.

Это расправа, ничего общего не имеющая с необходимой обороной.

Равно как нельзя признать необходимой обороной действия лица, отражающего с огнестрельным оружием в руках, неправомерное поведение подростка, женщины или инвалида, физическое состояние которых их пол, их возраст очевидны для обороняющегося.

Зачастую самой необходимости в реализации права на самозащиту и оборону в таких случаях не существует, поскольку такое поведение иначе как мнимой обороной признать нельзя.

И посягательства, носящие явно незначительный характер, также не дают права на необходимую оборону, тем более, если такие посягательства не связаны с насилием или с непосредственной угрозой применения насилия.

И такие ситуации чаще всего не вызывает споров, поскольку идеалы и принципы гуманизма близки и понятны каждому сознательному и вменяемому гражданину.

Любые посягательства должны соответствовать основным критериям — общественная опасность посягательства; наличность, то есть уже начавшееся, но еще не законченное, либо реальная угроза начала такого посягательства; и посягательство либо его угроза совершения должны быть не мнимыми, а реальными.

Действия обороняющегося должны совершаться без превышения пределов необходимой обороны.

Согласно части 1 статьи 42 УПК РФ потерпевшим признается физическое лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный, моральный вред. Решение о признании потерпевшим принимается незамедлительно с момента возбуждения уголовного дела и оформляется постановлением дознавателя, следователя, судьи или определением суда.

Практика такова, что органами следствия нападавшие, и в процессе необходимой обороны, ставшие пострадавшими в результате активной обороны, наделяются статусом потерпевших, особенно те нападавшие, которым в процессе обороны были причинены серьезные повреждения. Наделение их статусом потерпевших влечет соответствующие правовые последствия для всех участников конфликтной ситуации.

В расчет принимается конечный результат, который наступает уже после применения оборонительных действий, чаще без учета того, с чего начинался конфликт.

Не учитываются причины возникновения конфликта, развитие событий, роль и поведение каждого участника конфликта. Все оценивается, исходя из наступивших последствий и вреда причиненного при обороне нападавшему лицу, и спровоцировавшему необходимость обороняться от него.

Не учитывается то, какой вред был причинен нападавшему, а какой вред был предотвращен, хотя это и не главный критерий, но его тоже следует учитывать.

И нередко вместо лиц совершивших посягательства, к уголовной ответственности привлекаются оборонявшиеся граждане.

Подобные случаи дискредитируют институт необходимой обороны, сопутствуют уголовной ответственности невиновных, утрачиванию гражданской позиции граждан, воспитанию в них трусости и неспособности защитить себя и окружающих лиц от преступного посягательства.

Это недопустимо, поскольку государство гарантировало и закрепило в законе право на необходимую оборону, но оно запрещает право на незаконное посягательство.

Достаточно существенной проблемой является реализация возможности использования гражданами оружия при необходимой обороне.

Согласно ст. 24 ФЗ «Об оружии» граждане могут применять имеющееся у них на законных основаниях оружие для защиты жизни, здоровья и собственности в состоянии необходимой обороны или крайней необходимости. Применению оружия должно предшествовать четко выраженное предупреждение об этом лица, против которого применяется оружие, и не должно быть причинения вреда третьим лицам. Запрещено применять огнестрельное оружие в отношении женщин, лиц с явными признаками инвалидности, несовершеннолетних, когда их возраст очевиден либо известен, кроме случаев совершения ими вооруженного или группового нападения. О каждом случае применения оружия, его владелец обязан не позднее суток сообщить в органы внутренних дел по месту применения оружия.

Гладкоствольное и нарезное охотничье оружие, разрешенное законодателем для использования при необходимой обороне можно только приобретать и хранить. Хранить такое оружие следует в металлическом шкафу (сейфе) отдельно от патронов, что делает практически невозможным его применение при неожиданном нападении на жилье. Нарушение установленного порядка хранения оружия влечет за собой лишение лицензии.

Эти ограничения на практике создают ложные ситуации. Чтобы остановить незаконно проникшего в жилище вооруженного грабителя, необходимо удостовериться в его намерениях, либо дальнейшей эскалации его преступных намерений, либо реализации последних, затем нужно из сейфа достать оружие, патроны, зарядить оружие и только после этого начать обороняться.

Преступник же вооружается незаконно, а потому без ограничений, в результате этого неравенства законопослушные граждане поставлены в невыгодные условия в противостоянии с преступным миром.

В связи с этим некоторые юристы считают целесообразным законодательное разрешение гражданам иметь в качестве огнестрельного оружия самообороны пистолеты и револьверы , мотивируя это тем, что подобный подход в определенной степени ослабил бы зависимость гражданина от государства в сфере защиты своих прав от преступных посягательств. Общеизвестно, что страх перед вооруженным отпором — сильный сдерживающий фактор для возникновения преступных замыслов.

Введение права на ношение короткоствольного оружия в ряде стран способствовало снижению числа преступлений, уменьшению наиболее опасных из них — связанных с применением насилия.

В Уголовных Кодексах таких зарубежных стран институт необходимой обороны в целом и применение при реализации такого права оружия в частности регулируется большим количеством правовых норм.

В них достаточно тщательно и подробно описаны ситуации, при которых допустимо прибегнуть к необходимой обороне, какой вред можно причинить в конкретных обстоятельствах и какие средства обороны можно при этом использовать. Такой подход в свою очередь содействует и упрощению правоприменительной практики соответствующих норм и их единообразному толкованию.

Представляется заслуживающим внимание мнение отдельных юристов, предлагающих более подробно регламентировать институт необходимой обороны в пределах Общей части Уголовного Кодекса Российской Федерации.

В царской России все мужчины имели право приобретать револьверы. Но это приводило к тому, что жертвами нередко становились женщины, члены семей вооруженных мужчин, либо зависимые от них.

В Российской Федерации разрешена продажа для самообороны травматического оружия, что конечно позволяет обороняться более эффективно.

Но, к сожалению, применение травматического оружия, не может в полной мере гарантировать безопасность граждан, как и не исключает случаи его необоснованного применения.

Полагаем, что при рассмотрении вопроса о разрешении применения оружия при необходимой обороне следует учитывать менталитет граждан и традиции государства. Необходимо проводить соответствующее воспитание и обучение граждан, прежде чем давать им в руки травматическое оружие, а уж тем более короткоствольное боевое оружие.

На данный момент в России законопослушный гражданин не просто бессилен перед вооруженным преступником, но и с учетом действующего правоприменительного подхода нередко признается виновным за попытку защиты своих интересов.

Иной раз при отражении преступного посягательства нападавшему причиняется смерть, бывает, что это связано с превышением пределов необходимой обороны.

Даже при всей очевидности ситуации, когда имело место преступное посягательство, когда была необходимость защищаться от такого посягательства, но при этом были превышены пределы необходимой обороны, органы следствия и суды ошибочно такие действия квалифицируют, как совершенные в состоянии аффекта, в результате внезапно возникшего душевного волнения, вызванного неправомерным поведением человека. (Статья 107 УК РФ).

Иногда убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны (статья 108 УК РФ) ошибочно квалифицируется как умышленное убийство, ответственность за которое предусмотрена статьей 105 УК РФ.

При этом немалую роль играет оценка того насколько законно возникла и насколько обоснованно существовала необходимость воспользоваться правом на необходимую оборону.

Если установление момента преступного посягательства чаще всего не вызывает проблем, то с определением момента окончания преступного посягательства, в связи с чем отпадает потребность и допустимость в дальнейшей необходимой обороне, возникают на практике немалые проблемы.

Важно учитывать, было ли для обороняющегося очевидно и понятно, что нападение на него в результате активной обороны или по иным причинам прекращено. Как он воспринимал происходящее и оценивал поведение нападавшего лица, и каковым было такое поведение.

И было ли нападение действительно окончено, либо это было простой хитростью с целью совершить еще с большим напором преступное посягательство.

Ошибки в квалификации действий обороняющегося и допустившего превышение пределов необходимой обороны, также не способствуют формированию активной позиции граждан, поскольку ставят под сомнение идею необходимой обороны.

Хотя необходимая оборона, даже совершенная с превышением её пределов, изначально носит положительный смысл реализации права на защиту. А превышение пределов, это тот момент, который возникает зачастую помимо воли обороняющегося лица.

Подводя итог, следует сделать акцент на том, что нормы о необходимой обороне необходимо толковать и применять таким образом, чтобы все издержки реализации права гражданина на защиту, не выходящие за пределы необходимой обороны вменялись не обороняющемуся, а лицу, спровоцировавшему конфликт.

Это будет нацеливать всех на то, что пострадавший в результате необходимой обороны, всегда будет признан виновным в том нападении, которое он совершил, и которым вынудил к необходимой обороне. Он не просто жертва, он инициатор конфликта и именно его действия, привели к тому, что в конечном итоге ему был причинен вред. И он понесет ответственность независимо от причиненного ему вреда. Полученный им при необходимой обороне вред, не освобождает его от ответственности и не дает ему автоматически прощения за совершенное нападение и преступное посягательство, которым он вынудил к необходимой обороне против него.

Это позволит обороняющемуся гражданину надеяться на справедливое правосудие, и на равенство всех перед законом. И даже превысивший пределы необходимой обороны, будет уверен в том, что и посягавший на него гражданин не останется без ответственности за совершенное им посягательство.

Литература:

  1. Гальперин И. Н. Уголовная политика и уголовное законодательство. Основные направления борьбы с преступностью. — М., 1999.
  2. Конституция Российской Федерации от 12 декабря 1993г.: по сост. на 25 октября 2016 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. — 2014. — № 31. — Ст. 4398.
  3. Неврев А. В. Проблемы использования гражданами оружия при необходимой обороне // Адвокатская практика. — 2001. — № 3. — с. 4–7.
  4. Неврев А. В. Проблемы реализации гражданами своего права на необходимую оборону // Адвокатская практика. — 2001. — № 1. — с. 5–7.
  5. Рабседжанов А. С. Применение уголовно-правовых норм о необходимой обороне: автореф. дис. … канд. юрид. наук. — М., 1998.
  6. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ: по сост. на 25 октября 2016 г. // Собрание законодательства Российской Федерации. — 1996. — № 25. — Ст. 2954.
  7. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18 декабря 2001 г. № 174-ФЗ: по сост. на 25 октября 2016г. // Собрание законодательства Российской Федерации. — 2001. — № 249.
  8. Федеральный закон от 13.12.1996 N 150-ФЗ «Об оружии» // СПС «КонсультантПлюс» (дата обращения: 25.10.2016).
  9. Фомин М. А. Право граждан на необходимую оборону // Вестник Московского университета. Серия 11. Право. —2000. — № 5. — с. 91–93.

Проблемы института необходимой обороны

1234

I. Неразвитость института. Неопределенность понятия необходимой обороны.

Как уже было сказано, институт необходимой обороны развит достаточно слабо, как на практическом, так и на теоретическом уровне. В частности, его применение в практической плоскости (а в меньшей степени даже в теоретической) до сих пор вызывает дискуссии. Объясняется это тем, что редакция статьи 37 УК РФ, несомненно, является не самой удачной. Современной нормативной трактовке необходимой обороны свойственно достаточно большое число оценочных понятий, следовательно, их толкование и применение во многом отдается на волю правоприменителя, и они трактуются неоднозначно.

Общественная опасность посягательства – одно из оценочных понятий статьи 37. По замыслу статьи, общественно опасным является посягательство, сопряженное с насилием, опасным жизни или здоровья, либо направленное на иные охраняемые законом права личности, или с угрозой применения такого насилия. Между тем, необходимо отметить, что в законе данное понятие не уточняется. Оно разъясняется в судебной практике: так, Пленум Верховного Суда СССР разъяснил, что под общественно опасным посягательством следует понимать деяние, предусмотренное Особенной частью уголовного закона, независимо от того, привлечено ли лицо, его совершившее, к уголовной ответственности или освобождено от нее в связи с невменяемостью, недостижением возраста привлечения к уголовной ответственности или по другим основаниям. В этом же постановлении Пленум Верховного Суда СССР указал, что не может признаваться находившимся в состоянии необходимой обороны лицо, причинившее вред другому лицу в связи с совершением последним действий, хотя формально и содержащих признаки какого-либо деяния, предусмотренного уголовным законодательством, но заведомо для причинившего вред не представлявших в силу малозначительности общественной опасности..

Однако, и это разъяснение не дает исчерпывающего определения, и, кстати, не является обязательным для правоприменителя.

Все проблемы, связанные с данным институтом как на теоретическом, так и на практическом уровне, вытекают из одной и той же посылки, которая уже была обозначена: нормативное закрепление не дает исчерпывающего списка обстоятельств, ввиду которых необходимая оборона при ее применении будет считаться правомерной. Чтобы норма реально защищала интересы и применялась одинаково при одних и тех же обстоятельствах (что также немаловажно) она должна быть исчерпывающей. Но как это воплотить в законе? Как в емкой правовой норме можно предусмотреть все жизненные обстоятельства? Как вписать жизнь в жесткие рамки закона и возможно ли это?

Российские исследователи выражают различные позиции на данный счет. Мы проанализируем основные. Так, ряд отечественных ученых предлагает отказаться от института необходимой обороны как такового и считать любой вред, причиненый посягающему лицу при защите, правомерным. Это предложение обусловленно следующим: посягающий должен нести риск причинения ему любого вреда, а обороняющееся лицо не должно стать жертвой преступления или само становиться преступником при превышении им пределов необходимой обороны. Ведь посягательство почти всегда неожиданно и является шоком для того, на кого оно направлено. Следовательно, в состоянии шока, у лица нет времени на размышления о том, на что конкретно направлено посягательство, какие намерения у посягающего и какие меры можно избрать, чтобы это предотвратить. Институт необходимой обороны может быть эффективен лишь тогда, когда у человека, защищающего свои или чужие интересы, нет реальной возможности быть самому привлеченным к уголовной ответственности.

Эта позиция не лишена рациональности. Но, на мой взгляд, она излишне категорична. По сути, она открывает ворота произволу. Уголовный закон должен охранять любое лицо, а в данной теории посягающий лишается всяческой защиты, если первоначально обороняющееся лицо начинает действовать явно несоразмерно угрозе. Тут необходимо сделать важную оговорку: созданная по этой теории правовая норма идеально защищала бы личность и, бесспорно, была бы наилучшим решением для страны с высоким правовым сознанием населения. Это сознание должо было бы быть настолько высоко, чтобы ни один из членов общества не решил этим правом злоупотребить, т.е. выйти за его рамки. По меньшей мере сознательно. Но разве такое общество существует? На мой взгляд, сама возможность существования общества, где ни один человек никогда, ни при каких обстоятельствах не выйдет за пределы своего права при гарантированной безнаказанности, утопична.

Другой путь предлагают И.Э. Звечаровский и С.В. Пархоменко. Они считают необходимым сохранить сам институт, но внести в него некоторые немаловажные изменения. В частности, они предлагают идти по пути казуального определения действия необходимой обороны – с указанием типичных жизненных ситуаций: сексуальное посягательство, посягательство с угрозой причинения смерти, тяжкого вреда здоровью, грабеж, кража в ночное время и т.д. Именно таким способом эта проблема решена в законодательстве Украины, Болгарии, Франции.

Конечно, в законе невозможно дать перечень всех типичных ситуаций, перечисляются только наиболее распространенные и наиболее опасные. Таким образом становится понятным, в каких ситуациях нападающему может быть правомерно причинен любой вред.

Данная точка зрения, на мой взгляд, является более убедительной. Законодатель должен по меньшей мере определить те виды покушений, при которых самооборона не будет ставиться под сомнение и не будет ограничена критерием соразмерности. Совершенно необходимо, чтобы человек мог отчетливо знать, что в определенной ситуации (именно в определенной, а не при наличии абстрактного “общественно опасного посягательства”) он имеет право обороняться любыми способами, не боясь уголовного преследования. При абстрактной, непонятной для простого человека формулировке, возникает ситуация, в которой он боится воспользоваться своим правом, боится защищаться. Цифры неутешительны: 67% опрошенных граждан боятся наступления негативных правовых последствий при использовании необходимой обороны. Решением может быть изложенная концепция, т.к. она если и не решит проблему до конца, но по крайней мере очертит ситуации, в которых критерия соразмерности, который зачастую и ставит вопрос о превышении необходимой обороны, попросту не будет.

Из изложенной проблемы следует иная – данная норма толкуется различными судами по-разному, а судебная практика пестрит необоснованными приговорами.

По мнению Д.В. Перцева, следует регламентировать институт необходимой обороны на уровне официального толкования закона, как это было во времена Петра I, так как это бы снизило субъективизм при оценке правомерности обороны.

Данный вопрос является действительно спорным. Исключить субъективизм при оценке правомерности применения этого института лично мне сложно себе представить в принципе. На правомерность его применения влияет слишом много факторов, а факторы эти слишком критические. И оценивать их должен живой человек, исходя из своего опыта и понимания справедливости.

С другой стороны, судебная практика временами удивляет решениями, которые не то что невозможно понять с точки зрения здравого смысла, но они противоречат смыслу и букве закона. Пример этому приведен в судебной практике к УК РФ под редакцией Лебедева.

Бутырским районным судом г.Москвы К. осуждена по ч. 1 ст. 108 УК РФ. Как указано в приговоре, 1 июня 1997г. Примерно в 22 часа К., находясь в квартире, принадлежавшей Сафронову, в состоянии алкогольного опьянения из личной неприязни в ссоре вырвала из рук Сафронова кухонный нож и, обороняясь, нанесла ему удар в грудь, от чего он скончался на месте. Признавая К. виновной, суд констатировал, что она, увидев в руках Сафронова нож, могла реально опасаться за свою жизнь, однако, вырвав из его рук нож, т.е. завладев им, К. не попыталась покинуть квартиру или предотвратить конфликт иным путем, менее опасным для жизни Сафронова, а, ненавидя потерпевшего, сознательно допуская возможность причинения смерти, нанесла ему со значительной силой удар ножом в жизненно важную часть тела – грудь, причинив повреждение сердца, от чего он скончался на месте преступления.

Таким образом, главным условием, по которому К. была признана виновной – тот факт, что она, имея возможность оставить место происшествия бегством, не сделала этого, а нанесла удар ножом.

Данный вывод, учитывая обстановку, в которой имело место происшествие, является ошибочным. Право на необходимую оборону принадлежит лицу независимо от возможности избежать общественно опасного посягательства или обратиться за помощью к другим лицам или органам власти. Из материалов дела видно, что К. находилась наедине с Сафроновым в закрытой комнате, соседей по коммунальной квартире в тот момент не было на месте, Сафронов, находясь в состоянии алкогольного опьянения, будучи агрессивно настроенным, подошел к ней, держа нож на уровне ее груди. Она вырвала нож и нанесла удар. Следовательно, действия К. соответствовали характеру и степени общественной опасности посягательства. Поэтому осуждение ее по ст.108 УК РФ нельзя признать обоснованным.

В отдельных приговорах суд даже не признает необходимую оборону эксцессом обороны, а и вовсе квалифицирует деяние иначе.

По приговору Нальчикского городского суда Кабардино-Балкарской Республики от 25 января 2002 г. Кештова, ранее судимая, осуждена по ч.1 ст. 105 УК РФ к шести годам лишения свободы.

Она призвана виновной в убийстве Гороева. Как указано в приговоре, 20 августа 2001 г. к Кештовой пришел ее сожитель Гороев в состоянии алкогольного опьянения и начал ссору, перешедшую в драку. При этом Кештова с целью умышленного причинения смерти Гороеву из личной неприязни, возникшей в ходе ссоры и драки, нанесла ему множественные удары кухонным ножом и причинила телесные повреждения, от которых он в тот же день скончался в больнице.

Президиум Верховного Суда РФ 12 марта 2003 г. отменил приговор, а уголовное дело прекратил за отсутствием в ее деянии состава преступления.

Как усматривается из материалов уголовного дела, потерпевший Гороев, находясь в состоянии сильного алкогольного опьянения, придя к Кештовой, устроил ссору, стал оскорблять ее, избил, угрожал ножом, приставляя его к горлу. Когда она стала звать на помощь, Гороев оставил ее, однако через некоторое время стал снова оскорблять ее и ее мать, избивать и угрожать изнасилованием малолетнего сына. Эти обстоятельства установлены по показаниям Кещтовой и свидетелей.

У Кещтовой были обнаружены многочисленные кровоподтеки на голове, груди, руках и ногах, ссадины, ушибы мягких тканей головы, нижней челюсти, поясницы, что подтверждает ее показания об избиении ее Гороевым.

Из изложенного видно, что Гороев совершил общественно опасное посягательство, сопряженное с насилием, опасным для жизни Кештовой. В процессе продолжающегося посягательства она оборонялась оказавшимся у нее в руке ножом, нанесла Гороеву телесные повреждения, повлекшие впоследствии смерть. При этом ее действия являлись правомерными.

Дела, сопряженные с обороной жилища или защитой других лиц, становятся материалом многочисленных статей в прессе. Налицо факт, что общество недовольно тем, как правоприменитель оценивает эти деяния. На сайте “gazeta.ru” 9 апреля 2012 г. появилась статья под названием “Самооборона тянет на пожизненное”. Внимание автора данной статьи сфокусировано главным образом на факте возбуждения в Тульской области уголовного дела по факту тройного убийства, совершенного якобы при превышении необходимой обороны. Подозреваемый – Геган Саркисян, предприниматель. Во время разбойного нападения в доме, кроме самого предпринимателя, находились его жена, дочь, невестка и четыре малолетних внука: два трехлетних мальчика, семимесячный младенец и шестилетняя девочка. По словам Саркисяна, его, жену и детей били, требовали деньги и ценности. Когда грабители приставили дуло пистолета к виску младенца, Саркисян схватился за нож и зарезал троих из четверых грабителей.

Разумеется, что мы не можем принимать данную статью за абсолютную истину. Но вопрос не в том, полная ли и правдивая версия в ней изложена. Проблема этой статьи, одной из множества подобных статей, кроется в недовольстве общественности правосудием, которое, в свою очередь, руководствуется законом. Закон противопоставлен в данном аспекте общественному мнению, и эта ситуация плачевна. Законодатель отделился от народа и само наличие критерия соразмерности при необходимой обороне вызывает неприятие у масс. Эта статья – очередное доказательство того, что институт необходимой обороны нуждается в реформировании. И это доказательство создано не правоведами, не видными теоретиками уголовного права, а простыми людьми и следует из их понимания справедливости и собственных нужд.

По данным Д.В. Перцева, в судебной практике факты эксцесса необходимой обороны по-прежнему преобладают над случаями ее правомерного применения. К причинам такого положения дел можно отнести несовершенство уголовного законодательства, непоследовательность, противоречивость практики применения ст. 37 УК РФ, а также низкий уровень правосознания граждан.

Плачевно и то, что государство фактически ставит человека перед сложным выбром: защитить себя или близких, простого прохожего и рисковать при этом быть привлеченным к ответственности за причинение вреда посягающему лицу, либо пострадать самому (как альтернатива, просто пройти мимо и не помочь другому). Старая английская пословица гласит: лучше стоять перед двенадцатью (присяжными), чем лежать на руках у шестерых (в гробу). Этот выбор становится перед многими людьми, и многие выбирают первое, к примеру, приобретая оружие.

II.Использование оружия.

Для обеспечения безопасности личности, общества и государства действующее законодательство наделило отдельные категории граждан и должностных лиц правами на применение оружия. С одной стороны, это право сопряжено с высоким риском наступления тяжелых последствий для жизни и здоровья того лица, в адрес которого будет использовано это оружие. С другой стороны, это является действенной мерой обороны в условиях существующей криминогенной обстановки. Еще Чезаре Беккария, представитель “классической” школы в науке уголовного права говорил, что “законы, запрещающие ношение оружия, …. разоружают только тех, кто не намерен совершать преступления”.

Гражданам необходима защита, которая будет постоянно с ними, а не эпизодически, которая сотрет разницу в возрасте, физических возможностях с преступником и создаст для последнего максимальный риск при попытке совершения посягательства.